Heinkel He-111H — FROG

  • Будучи первоначально созданным как гражданский авиалайнер Heinkel He-111, очень быстро переродился в грозную боевую машину. Впоследствии, высокая надежность этого бомбардировщика позволила сохранять его на вооружение эскадр первой линии вплоть до завершения Второй мировой войны. Более того, в 1945 году было развернуто лицензионное производство в Испании, где He-111 получил обозначение CASA 2-111. Постройка испанского варианта продолжалось ещё в течении 10 лет (правда, с измененным составом оборудования и британскими двигателями “Merlin”), а окончательный вывод “хейнкелей” из эксплуатации состоялся в 1973 году!

     

    Благодаря тому, что He-111 активно воевали на Западном фронте и в Африке, они приобрели широкую известность, так что модель этого бомбардировщика в масштабе 1/72 была реализована такими фирмами, как “Airfix”, “Matchbox”, “Italeri” и, конечно же, FROG. Официальный релиз “фроговского” комплекта под индексом F201 состоялся в 1972-м году, но выпускался он под родным брэндом очень недолго…

     

    При подготовке статьи использованы фотографии с интернет-аукциона eBay.

  • В начале 1934 года авиакомпания Lufthansa и Министерство авиации Германии разработали требования для многоцелевого назначения, который был бы одинаково хорошо приспособлен для выполнения ролей среднего бомбардировщика и авиалайнера. Весной фирмы Junkers и Heinkel получили заказы на постройку пяти опытных образцов для сравнительных испытаний. Предполагалось, что новые машины будут обладать прекрасными аэродинамическими качествами, высокой скоростью и должной грузоподъёмностью, чтобы обеспечить притязания обоих заказчиков. Проект фирмы Heinkel, получивший «красивый» индекс Не-111, имел судьбу, сравнимую с легендарным истребителем Bf.109 – не особо удачные испытания первых прототипов, трудный процесс доработок и крупномасштабное производство в более чем 50 серийных модификациях. Но если в том конкурсе (кстати, проходившем параллельно) неудачником оказался Не-112, то в данном случае удача в конце концов отвернулась от Ju-86.

     

    Первый прототип Не-111V-1 совершил свой первый полёт 24-го ноября 1934 года. Столь короткий период от выдачи технического задания до постройки опытного образца был обусловлен имеющимися наработками по самолёту Не-70, от которого заимствовали много конструктивных решений. Публичная демонстрация нового бомбардировщика состоялась 10-го января 1936 года, однако за прошедшие 14 месяцев фирма Heinkel проделала огромный объём работ, превратив “гадкого утёнка” в полноценный боевой самолёт.

    В мае 1935 года в воздух поднялся прототип лайнера He-111V-2 (He-111c). В его фюзеляже, вместо бомбоотсека и военного оборудования, разместили кресла для 10 пассажиров. После успешных испытаний и небольших доработок этот самолёт был принят Lufthansa для коммерческой эксплуатации. По его образцу в течении 1936 года был собран модернизированный He-111V-4 и пять лайнеров варианта Не-111С-0. Впоследствии два из них были переданы Luftwaffe.

    Третий прототип He-111V-3 (He-111b) являлся бомбардировщиком. В отличии от V-1 он оснащался дополнительными бомбоотсеками в крыльях, а оборонительное вооружении усилили до трех 7,92-мм пулеметов MG-15. Проведенные доработки снизили максимальную скорость до 275 км\ч, что превратило Не-111 в аутсайдера конкурса. Тем не менее, фирма Heinkel получила заказа на производство установочной серии, поскольку прототипы Ju-86 также не показали требуемых характеристик.

     

    Не-111А-0 – серия из 10 бомбардировщиков, прототипом для которых послужил He-111V-3. Самолёты этой серии отличались удлиненным до 17,5 метра фюзеляжем с более полным остеклением носовой части и моторами ВМW-VI 6,0Z с трехлопастными винтами изменяемого шага. Из-за недостаточной мощности двигателей 6 (по другим данным — 9) бомбардировщиков было продано Китаю в августе 1936 года и вошли в состав 19-й эскадрильи 8-й группы. В течении 1937 года три самолёта потеряли в боевых вылетах, после чего оставшиеся бомбардировщики использовались до 1939 года только для транспортных целей.

    He-111B-0 – серия из 7 бомбардировщиков на базе А-0. Самолёты отличались двигателями DB-600А и были переданы в состав KG 153. Использовались только для испытаний и обучения экипажей.

    Не-111В-1 – первая серийная модификация, во многом аналогичная В-0, но с моторами DB-600C и тремя оборонительными пулеметами MG-15.

    Не-111В-2 – модернизированный вариант В-1 с моторами DB-600CG и дополнительными подкрыльными радиаторами по обеим сторонам моторных гондол. Большая часть самолётов была передана KG 153. В общей сложности было построено 419 бомбардировщиков В-серии.

    Не-111В-3 – учебный бомбардировщик на базе B-1.

     

    На этом история Не-111 с двигателями Jumo-210 должна была завершиться, поскольку фирма Daimler-Benz закончила испытания очень перспективного двигателя DB-600, установка которого обещала солидное повышение лётных данных.

     

    He-111D-0 – предсерийный вариант с двигателями DB-600Ga, прототипом для которого послужил He-111V-9. Испытания опытного образца начались летом 1937 года, а серийные самолёты стали поступать осенью. Благодаря установке новых моторов максимальная скорость повысилась до 410 км\ч на высоте 4000 метров.

    He-111D-1 – серийный вариант на основе D-0. Всего было построено около 30 самолётов D-серии.

     

    Не успев начаться в том же 1937 году программа постройки Не-111 с новой силовой установкой была свернута. Проблема заключалась не столько в самих двигателях, сколько в более высоком приоритете «истребительной программы» – основная масса DB-600 шла для постройки Bf.109 и для остальных типов самолётов их просто не хватало. Ситуация складывалась печальная, однако к этому времени фирма Junkers представила двигатель Jumo-211. Именно с ним было собрано большинство самолётов ранних модификаций.

     

    Не-111Е-0 – предсерийный вариант на основе D-1. На данной модификации использовались моторы Jumo-211A-1.

    Не-111Е-1 – серийная модификация с бомбовой нагрузкой увеличенной до 2000 кг.

    Не-111Е-2 – модификация с улучшенным оборудованием.

    Не-111Е-3 – модификация с улучшенным оборудованием.

    Не-111Е-4 – модификация на основе Е-1, но с размещением 1000 кг бомбовой нагрузки на внешних держателях.

    Не-111Е-5 – модификация на основе Е-4 с дополнительными топливными баками. Всего построено 210 самолётов Е-серии.

     

    Следующая F-серия фактически являлась переходной и не имела существенных отличий от He-111E. Основные доработки затронули крыло, формы которого стали более спрямленными в угоду лучшей технологичности производства.

     

    He-111F-0 – модернизированный вариант E-5 с крылом новой конструкции и двигателями Jumo-213A-3.

    He-111F-1 – экспортная модификация на базе F-0 для Турции. В 1938 году продано 24 самолёта, который были включены в состав 1-й бомбардировочной группы и использовались до 1946 года.

    He-111F-2 — вариант на базе F-1 с улучшенным радиооборудованием, построено 12 самолётов.

    He-111F-3 — проект дальнего разведчика с фотокамерами типа Rb в бомбоотсеке и моторами Jumo 211A-3

    He-111F-4 – небольшая партия бомбардировщиков для Luftwaffe.

    He-111F-5 — проект, отменен в виду запуска в серию модификации He-111P.

     

    Всего было построено 45 самолётов F-серии, часть которых впоследствии была привлечена в 1942 году для снабжения окруженной под Сталинградом группировки Паулюса. Дальнейшее развитие линии гражданских самолётов привело к появлению серии He-111G. Заказчиком выступала авиакомпания Lufthansa, хотя уже тогда было понятно, что лайнеры на базе бомбардировщиков являются «вторичным продуктом».

     

    He-111G-0 – предсерийный вариант транспортного самолёта с новым крылом от F-0.

    He-111G-3 – представлял собой прототип He-111V-14. Самолёт оснащался радиальными двигателями BMW 132Dc.

    He-111G-4 – представлял собой прототип He-111V-16. Самолёт оснащался рядными двигателями DB-600G.

    He-111G-5 – четыре транспортных самолёта с двигателями DB-600Ga проданных в 1938 году Турции.

     

    В 1938 году Не-111 решили приспособить для торпедной подвески. Так появились самолёты J-серии, построенные в небольшом количестве, но оказавшие определенное влияние на проектирование бомбардировщиков-торпедоносцев в дальнейшем.

     

    He-111J-0 – предсерийный вариант на базе F-4, но с двигателями DB-600CG и возможностью подвески торпеды под фюзеляжем. Построено около 30 самолётов.

    He-111J-1 – серийный вариант на базе J-0. В качестве торпедоносцев использовались очень короткое время и в 1939 году были переделаны в обычные бомбардировщики.

     

    В процессе эксплуатации Не-111 заслужил хорошие отзывы, однако обзорность из кабин пилота и бомбардира была далекой от идеала. Чтобы исправить этот недостаток, а также упростить конструкцию планера, был выработан ряд технических решений, с успехом опробованных на бомбардировщиках Р-серии. Кроме того, на непродолжительное время вновь удалось вернуться к двигателям DB-600.

     

    Не-111Р-0 – предсерийный вариант с новой носовой частью фюзеляжа, доработанным крылом, нижней гондолой для стрелка и моторами DB-600Aa.

    Не-111Р-1 – серийный вариант на базе Р-0 с моторами DB-600A-1.

    Не-111Р-2 – модификация на базе Р-1 с радиостанцией FuG 10 вместо FuG III.

    Не-111Р-3 – учебный бомбардировщик с двойным управлением.

    Не-111Р-4 – модификация с дополнительным бронированием и двумя внешними бомбодержателями. Оборонительное вооружение усилено: пять пулеметов MG-15 и один MG-17 неподвижно закрепленный в хвостовом конусе. В 1942 году 10 самолётов передано Венгрии.

    Не-111Р-5 – учебный бомбардировщик на базе Р-4 с моторами DB-600А, построено 24 самолёта.

    Не-111Р-6 – вариант на базе Р-4 с моторами DB-600N и только внутренней подвеской бомб.

    Не-111Р-6/R2 – несколько самолётов варианта Р-6 переделанные в буксировщики планеров. В 1939 году началась эпопея самой многочисленной и успешной Н-серии.

    Не-111Р-7 — проект.

    Не-111Р-8 — проект.

    Не-111Р-9 — экспортный вариант для ВВС Венгрии с моторами DB-600Е, построено несколько самолётов использовавшихся только в составе Luftwaffe.

     

    По причине возобновившихся проблем с поставками двигателей DB-600 на бомбардировщики вновь стали устанавливать Jumo-211, которые впоследствии заменили на Jumo-213. Никаких радикальных модификаций не производилось, поскольку до 1942 года надеялись, что в скором времени появится преемник Не-111, а после необходимо было поддерживать серийный выпуск для восполнения потерь. Таким образом, самолёт фирмы Heinkel оставался основным средним бомбардировщиком Luftwaffe до конца 1944 года.

     

    Не-111Н-0 – предсерийная модель на основе Р-2 с моторами Jumo-211.

    Не-111Н-1 – серийная модель на основе Н-0.

    Не-111Н-2 – серийная модель с улучшенным оборонительным вооружением.

    Не-111Н-3 – серийная модель на основе Р-4 с моторами Jumo-213A-3.

    Не-111Н-4 – модель, аналогичная Н-3, но с моторами Jumo-211D, впоследствии замененными на Jumo-211F, и двумя внешними бомбодержателями.

    Не-111Н-5 – серийная модель на основе Н-4, но с увеличенным запасом топлива и внутренней бомбовой подвеской.

    Не-111Н-6 – бомбардировщик-торпедоносец с возможностью подвески двух торпед LTF-5b и моторами Jumo-211F-1. Оборонительное вооружение состояло из шести пулеметов MG-15 и одной 20-мм пушки MG-FF в гондоле.

    Не-111Н-7 – серийная модель на Н-6 с измененным оборудованием.

    Не-111Н-8 – самолёт преодоления аэростатных заграждений на основе Н-3 или Н-5 с приспособлением для перерезания тросов.

    Не-111Н-8/R2 – несколько самолётов модели Н-8 переделанные в буксировщики мишеней без специального противоаэростатного оборудования.

    Не-111Н-9 – серийная модель на Н-6 с измененным оборудованием.

    Не-111Н-10 – самолёт преодоления аэростатных заграждений на основе Н-6.

    Не-111Н-11 – серийная модель на основе Н-5 с усиленной бронезащитой и оборонительным вооружением. Не-111Н-11/R1 – вариант с двумя спаренными пулеметами в бортовых окнах Не-111Н-11/R2 – буксировщик планеров на основе Н-11.

    Не-111Н-12 – серийный вариант без подфюзеляжной гондолы, предназначенный для запуска противокорабельных радиоуправляемых ракет Hs 293A и оснащённый радиопередатчиком FuG 203b «Kehl».

    Не-111Н-14 – серийная модель самолёта-корректировщика оснащённая радиостанциями FuG “Samos” и FuG 351 “Korfu”.

    Не-111Н-14/R2 – несколько самолётов Н-14 переделанные в буксировщики планеров. Непродолжительное время использовались на Восточном фронте.

    Не-111Н-15 – серийная модель торпедоносца.

    Не-116Н-16 – серийная модель созданная во многом на основе Н-11, оснащенная моторами Jumo-211F-2 и усиленным оборонительным вооружением: 13-мм пулемёты MG 131, спаренные 7,9-мм пулемёты MG-81Z и одна 20-мм пушка MG/FF.

    Не-111Н-16/R1 – вариант с 13-мм пулемётом MG-131 в дистанционно управляемой хвостовой установке.

    Не-111Н-16/R2 – несколько самолётов модели Н-16 переделанные в буксировщики планеров. Не-111Н-16/R3 – несколько самолётов модели Н-16 переделанные в корректировщики.

    Не-111Н-18 – ночной корректировщик на основе Н-16/R3 с пламегасителями.

    Не-111Н-20 – серийная модель аналогичная Н-16, но часть самолётов оснащалась дистанционно управляемой хвостовой установкой.

    Не-111Н-20/R1 – транспортно-десантный вариант с десантным люком. Имел возможность транспортировки 16 парашютистов и держатели для двух 800 кг контейнеров.

    Не-111Н-20/R2 – транспортно-десантный вариант с оборудованием для буксировки планеров и электрифицированной башней с одним пулеметом МG-131.

    Не-111Н-20/R3 – серийная модель ночного бомбардировщика с вооружением из трех пулеметов MG-131, двух спаренных пулеметов MG-81 и одной пушки MG-FF.

    Не-111Н-20/R4 – модификация ночного “беспокоящего” бомбардировщика с подвеской из 20 бомб массой 50 кг.

    Не-111Н-21 – серийная модель на основе Н-20/R3 с моторами Jumo-213E-1. Наиболее скоростная модификация, имевшая возможность развивать максимальную скорость до 475 км\ч без бомбовой нагрузки.

    Не-111Н-22 – несколько переоборудованных самолётов модификаций Н-6, Н-16 и Н-21, предназначавшиеся для запуска крылах ракет V-1.

    Не-111Н-23 – серийная модель на основе Н-20/R3 с моторами Jumo-213А-1. Самолёты предназначались для выполнения специальных операций, но впоследствии были переделаны в бомбардировщики.

     

    К середины войны Не-111 считался устаревшим не только морально, однако некоторый резерв для его модернизации ещё имелся. По предложению фирмы Heinkel в 1943 году был разработан проект He-111R-1 с двигателями Jumo-213F, оснащенными лобовыми радиаторами и турбонагнетателями. Сделав предварительные расчеты выяснилось, что бомбардировщик не будет обладать требуемыми характеристиками, что привело к доработке проекта. Новая модификация He-111R-2 должна была оснащаться двигателями DB-603U и турбокомпрессорами TKL-15, что позволило бы развивать максимальную скорость 500 км\ч и подниматься на высоту порядка 12800 метров. Чтобы проверить эту теорию был построен прототип He-111V-32, на который установили DB-603U с лобовыми радиаторами и турбокомпрессорами TKL-9АС. Испытания проводились в начале 1944 года, но к желаемым результатом не привели и проект закрыли.

     

    Особняком стоит модификация, созданная специально для буксировки тяжелых транспортных планеров Ме-321. Задача на разработку такого самолёта была получена в 1941 года и специалисты фирмы Heinkel решили, что наиболее оптимальным вариантом будет соединение двух бомбардировщиков в одну “спарку” с общим центропланом и пятью двигателями. Несмотря на всю экстравагантность идеи было построено два прототипа и 10 серийных самолётов Не-111Z-1 “Zwilling”. Первые три из них, как и прототипы, собирались на базе Не-111Н-6, а остальные – на базе Не-111Н-16. Кроме огромных Ме-321 самолёт мог буксировать планеры Go-242, но на практике эту возможность почти не использовали.

    В течении 1942-1943 гг. буксировщики активно применялись в операции по снабжению окруженной группировки по Сталинградом, а чуть позже He-111Z-1 привлекли для эвакуации войск из Северной Африки. К осени 1944 года эскадры, которые использовали эти самолёты, были расформированы, а уцелевшие четыре He-111Z-1 оставили в тылу и впоследствии разобрали. Существовали также варианты другого использования спаренных самолётов. Например, проект He-111Z-2 представлял собой бомбардировщик и был рассчитан на подвеску самого разнообразного вооружения: четыре бомбы SС-1800, или две мины LMA-III и две бомбы SС-1800, или шесть бомб SC-1000, или четыре ракеты Нs.293. Также был разработан проект разведчика He-111Z-3 с четырьмя внешними топливными баками на 900 литров каждый. Это обеспечивало дальность полёта 4300 км и скорость до 470 км/ч на высоте 5000 метров. Тем не менее, эти проекты так и остались на бумаге.

     

    Бомбардировщики Не-111 всех серийных вариантов активно участвовали во всех европейских конфликтах 1936-1945 гг. Начав с гражданской войны в Испании, где на стороне франкистов воевали Не-111В, Не-111D и Не-111Е, более новые модификации “отличились” в кампаниях против Польши, Югославии, Греции и СССР. Показательным в этом плане является боевой путь эскадры KG55, которая была полностью оснащена новыми бомбардировщиками Не-111Н-4 и с конца июня 1941 года действовавшей на Восточном фронте.

    Наиболее значительные успехи пришлись на 1943-1944 гг., когда карьера этих бомбардировщиков уже подходила к концу. Массированные налёты в течении июня 1943 года на предприятия в Горьком, Саратове и Ярославле привели к значительным разрушениям и приостановили на некоторое время выпуск новой советской техники. Затем, в 21-го июня 1944 года сводная группа бомбардировщиков Не-111 и Ju-88A без потерь отбомбилась по стоянкам “летающих крепостей” под Полтавой (операция “Zaunkoenig”).

     

    Впрочем, неудач тоже было достаточно. Достаточно сказать, что ещё в ходе Битвы за Британию бомбардировщики несли отнюдь не маленькие потери. Особенно неудачным выдался август-сентябрь 1940 года. Кроме того, в первый день войны против СССР бомбардировочные эскадры, оснащенные Не-111, подтвердили потерю 17 самолётов по боевым причинам – это не считая поврежденных машин, а также совершивших вынужденные посадки и впоследствии отремонтированных.

    Ещё одной “черной страницей” в истории Не-111 стал легендарный побег группы советских военнопленных под руководством М.Девятаева, совершенный ими 8-го февраля 1945 года с аэродрома под Пенемюнде. Помимо того, что был угнан носитель ракет модификации He-111-Н-22, было раскрыто местоположение стартовых площадок для крылатых ракет V-2.

     

    Тем не менее, Не-111 стал настоящей «рабочей лошадкой» Luftwaffe и служил вплоть до завершения боевых действий в Европе. Даже после войны несколько десятков трофейных самолётов продолжали находится на службе у ряда европейских стран, а дольше всего использовались испанские самолёты. Достаточно сказать, что модель CASA 2-111 (на базе Не-111Н-23) выпускалась с 1945 по 1956 год, когда была завершена сборка последнего 236-го экземпляра. Большинство из них оснащалось британскими моторами “Merlin” 72 и 25. Окончательно CASA 2-111 сняли с вооружения только в 1973 году.

     

    previous arrow
    next arrow
    ArrowArrow
    Heinkel He-111H-1
    Slider

  • Под конец 1960-х гг. разработчики, работавшие под торговой маркой FROG, стали чуть больше внимания уделять самолётам иностранного производства. В этот период вышли такие замечательные модели, как Messerschmitt Bf.109F, Macchi MC.202 и FIAT G.55, но планы на будущее были гораздо шире.

     

    В числе многих самолётов Luftwaffe проектов нашлось место для бомбардировщика Heinkel He-111H, работы над которым начались в 1969 году. Модели с проектным названием “Heinkel He 111 H-3 & H-6” был присвоен индекс F201, который годом ранее выделили для BAC “Lightning” F.6 (эта разработка так и не вышла за стадию эскизов, поскольку ещё в 1967 году было достигнуто соглашение с фирмой “Hasegawa” об обмене отливками).

    Релиз модели состоялся 1972 года, когда FROG решила ввести отдельную Yellow Series, которая включала как собственные новые разработки, так и перепаковки моделей от “Hasegawa”. Для данного комплекта была выбрана коробка типа G2, форм-фактор которой был аналогичен для моделей A.W. “Whitley” (F207) и RNLI Lifeboat (F139). Также прилагалась декаль на два варианта оформления для самолётов с бортовыми кодами 1H+EN (KG26) и G1+AC (KG55). Кстати, на бокс-арте изображался именно торпедоносец из состава KG26 в момент атаки на союзный конвой. Примечательно, что пока готовились чертежи, разработчики из FROG окончательно определились с модификациями, благодаря чему модель получила коробочное название “Heinkel He.111 H-1/H-6”.

    В общей сложности, за 1972-1974 гг., было выпущено 55.000 комплектов “Heinkel He.111 H-1/H-6”, что в свете наличия конкурирующей модели от фирмы “Airfix” можно было считать успехом.

     

    После ребрендинга 1974 года фирма-владелец торговой марки FROG, имевшая тогда название “Rovex Models and Hobbies”, изменила тип коробки на H1 с близким по габаритам форм-фактором. Коробочное название изменили на “Heinkel He111 Torpedo Bomber”, а в каталоге FROG, в связи с закрытием Yellow Series, модель включили в более престижную DeLuxe Series. Вместе с тем, комплект сохранил индекс F201 и прежний бокс-арт.

    Производство модели продолжалось до 1976 года, но после выпуска 20.000 комплектов руководство фирмы “Rovex” решило сделать акцент на более “ходовые позиции”, в результате чего из каталога FROG была полностью изъята серия DeLuxe. На этом “фроговский” период истории “Heinkel He111 Torpedo Bomber” завершился и начался другой, связанный уже с фирмой “Revell”.

     

    previous arrow
    next arrow
    ArrowArrow
    “Heinkel He.111 H-1/H-6” (F201) - коробка типа G2, FROG, Yellow Series, 1972-1974 гг.
    Slider

  • Вторая часть истории восходит своими корнями к экономическому состоянию концерна DCM, в состав которого входила фирма “Rovex Models and Hobbies”, владевшая торговой маркой FROG. После бурного всплеска продаж, пик которых пришелся на 1969 год, последовал период финансовых затруднений, результатом которого стало решение о продаже всех “фроговских” пресс-форм. Абсолютное большинство из них в 1975 году приобрела советская фирма “Novoexport”, ещё две выкупила фирма “Hornby Hobbies”, четыре достались фирме “Red Star”, а вот модели самолётов стран Оси перешли во владение немецкого отделения фирмы “Revell”.

    В общем-то не самая старая пресс-форма для Heinkel He-111H была успешно возвращена в эксплуатацию в 1977 году. Модель издавалась под коробочным названием “Heinkel He 111 H-1/H-6” (H-209), сохранив “фроговский” бокс-арт и декаль на три варианта оформления.

     

    Состоялись и экспортные поставки. Так, в 1978 году на внутренней рынок Бразилии модель вышла под торговой маркой “Revell/Kikoler”, а в Мексике официальным дистрибьютером выступала фирма “Revell/Lodela” – в обоих случаях использовался стандартный “ревелловский дизайн коробок первого издания.

    А вот во Франции такие комплекты, продававшиеся с 1984 года под торговой маркой “Revell\Ceji”, получили коробку нового типа, где-бокс-арт заменили на фотографию собранной модели (такой переход был вызван общей тенденцией, пришедший из США – с 1980 года от производителей требовалось указывать на упаковках реальный вид товара, а не его художественное изображение).

     

    После этого выпуск модели был остановлен и вновь возобновлен только в 1994 году, причем на очень короткое время – тогда была выпущена партия моделей под названием “Heinkel He 111 H-4/H-6” (04315) и двумя новыми вариантами декали. В настоящей момент производство “экс-фроговских” отливок прекращено.

     

    previous arrow
    next arrow
    ArrowArrow
    "Heinkel He 111 H-1/H-6" (0209) - верхняя часть коробки фирмы "Revell", ФРГ, 1977 г.
    Slider

  • Самым грозным конкурентом FROG на внутреннем британском рынке была фирма “Airfix”, поэтому с неё и начнем обзор моделей-аналогов. Эта разработка, изданная в 1962 году под коробочным названием Heinkel He.111H-20, не отличалась ни высокой точностью в геометрических размерах, ни хорошей детализацией. Впрочем, при отсутствии в Великобритании других достойных конкурентов эта модель издавалась вплоть до 2011-го года, периодически лишь меняя полиграфию. Экспортные поставки в США производились под торговыми марками “Airfix Corporation of America”, “Airfix by Craft Master” и “MPC”. Кроме того, в 1987 году небольшая партия отливок была поставлена в Японию через фирму “Gunze”.

    На качественно новый уровень “Airfix” вышла только в 2015-2016 гг., когда были выпущены совершенно новые модели “Heinkel He111 P-2” (A06014) и “Heinkel He111 H-6” (A07007). Помимо более точной геометрии эти модели имеют варианты торпедобомбового вооружения, а также очень приличную детализацию кабин экипажа и бомбоотсека. При этом, существенная разница в стоимости между комплектами старого и нового типа практически отсутствует, составляя примерно 30-40 Euro.

     

    ********

     

    На фоне наличия разработок от FROG и “Airfix” несколько странной получилась модель от “Matchbox”. Первый релиз комплекта под названием “Heinkel He111H” (PK-403) состоялся в 1975 году, при достаточном количестве времени для “работы над ошибками”, допущенными при создании первых моделей из так называемой Purple Series. Однако, и на этот раз имела место откровенная халтура.

    В частности, при более-менее точном соблюдении геометрических размеров разработчики из “Matchbox” решили пойти по пути наименьшего сопротивления, отказавшись от точной деталировки и сделав часть бортовых окон “глухими”. К этому ещё нужно прибавить внутренний раскрой “траншейного” типа, который, ко всему прочему, далеко не везде соответствовал реальному самолёту. Благо, толстый пластик позволяет частично избавиться от этого недостатка.

    Казалось бы, добавление в комплект декали на три варианта должно было положительно сказаться на общей оценке модели от “Matchbox”, но в данном случае разнообразие на пользу явно не пошло.

    Aeronautica Regala Romana, бортовой номер 20 — соответствовал самолёту модификации He-111H-3 из состава и Grupul 5 Corpul 1 ранее “засветился” в зарубежных изданиях типа “Air Enthusiast Magazine” (Vol.1, No.1. June 1971)

    Luftwaffe, бортовой код A1+BT из состава KG53 — модификация He-111H-9

    Luftwaffe, бортовой код 9K+CP из состава KG51 “Edelweiss” — точная модификация не установлена, но боковая проекция данного самолёт попала в монографию “The Heinkel He.111H” (Martin C.Windrow, Profile Publications Ltd, No.15)

    Другими словами, тут явно наблюдалась “солянка сборная”, но “Matchbox” несколько схитрил, поскольку He-111H-3 в оригинальном варианте должен был оснащаться дополнительной 20-мм пушкой MG FF, но лицензионная румынская версия могла поставляться без неё. А вот с He-111H-9 выкрутиться не удалось – данная модификация являлась развитием H-6 и оснащалась широколопастными винтами Junkers вместо более ранних VDM и индивидуальными выхлопными патрубками вместо коллекторов. С третьей модификацией нет ясности, но не исключено, что это мог быть He-111H-16. Фактически, комплект позволял собрать модификацию от H-9 до H-16, но никак не более ранние варианты.

    Несмотря на целый ряд недоработок модель от “Matchbox”, имевшая 3-й уровень сложности (а значит изготовлявшаяся из пластика трех цветов, не считая прозрачных деталей), выпускалась на всем протяжении существования этой торговой марки и даже была единожды переиздана фирмой “Revell”, которая в 1991 году стала обладательницей практически всех уцелевших пресс-форм.

    В середине 2000-х гг. производственная оснастка была выкуплена российской фирмой “Alanger”, успевшей выпустить скромную партию моделей “Heinkel He 111H” (49024), перед тем, как она была подвергнута процедуре банкротства за долги.

     

    ********

     

    Почти одновременно с “Matchbox” своё виденье немецкого бомбардировщика представила фирма “Italaerei”, позже переименованную в “Italeri”. Появившаяся в 1976-м году модель “Heinkel HE 111 H6” (121) по уровню соответствия чертежам в масштабе 1/72 оказалась на уровне FROG, с той лишь разницей, что деталировка была проработана несколько лучше. Например, были сделаны отдельные детали для рулей высоты и направления, а также присутствовала имитация лопастей вентилятора внутри мотокапотов.

    В коммерческом плане (с учетом продолжения выпуска модели на “фроговских” пресс-формах) итальянская модель оказалась успешной и послужила основой для создания в 1978 году пластиковой копии “воздушного буксира” He-111Z. В течении следующих 25 лет “Heinkel HE 111 H6” был переиздан такими фирмами, как “Revell”, “Testors” и “Звезда”, будучи снятым с производства только в 2012 году.

     

    ********

     

    Более серьёзный вклад в дело “размножения” Heinkel He-111H внесла японская фирма “Hasegawa” – релиз её первого комплекта под коробочным названием “Heinkel He 111 H-6” (00551) состоялся в 2005-м году, а за следующие 10 лет ассортимент пополнился такими модификациями, как He-111P, He-111P/H, He-111H-2/H-3, He-111H-8, He-111H-16, He 111Z и He111Z-2, не считая различных вариантов с дополнительными деталями (например, для самолётов аэростатного разграждения и “пустынной” версии). В данном случае, также использовалась одна базовая пресс-форма с дополнительными “модификаторами” и новой полиграфией для каждого издания.

     

    previous arrow
    next arrow
    ArrowArrow
    "Heinkel He111" (04004-4) - коробка фирмы "Airfix", 1973 г.
    Slider

  • Приступая к разработке модели бомбардировщика Heinkel He-111H специалисты из FROG (а точнее говоря – из фирмы “Rovex Ltd.”, которой принадлежала данная торговая марка) накопили достаточно опыта, чтобы реализовать новый проект на вполне достойном уровне. В итоге комплект состоял из 89 деталей, размещавшихся на 5 литниках: 4 – с деталями из темно-серого пластика и один литник с прозрачными деталями. К этому следует добавить две детали подставки из бордово-красного пластика.

     

    Как уже было сказано ранее, работы над моделью бомбардировщика начались в 1969 году и первое время велись поистине ударными темпами – общий вид был готов в начале февраля, а основной комплект чертежей (а это более 40 листов для деталей, как мелких, так и крупных) был готов в период с 21-го мая по 23-е июня! Тем не менее, дальнейший процесс сильно затянулся.

    Основные проблемы, как можно догадаться, возникли с ключевыми элементами модели. Так, первая ревизия чертежа 20101\02 (Fuselage Halves – Port & Stbd), проведенная 2-го сентября 1969 года, привела к 4 мелким изменениям, включая оптимизацию размеров и перемещение пола кабины пилотов. Следующие пять ревизий повлекли за собой ещё десять доработок и длились в период с 1-го января по 16-е ноября 1970 года.

    Параллельно проводились доработки крыла, чертеж для которого имел номер 20105\06. Здесь обошлось всего пятью ревизиями и шестью доработками, но в сумме работы продолжались до 20-го января 1972 года. Было ли это связано с получением более точных данных о самолёте или запуск модели в производство задерживался исключительно из маркетинговых соображений (а потому, разработчики получили время для улучшения модели) – пока остаётся неизвестным.

     

    Приступая к непосредственному обзору отливок отметим, что параллельно будут рассматриваться различия между модификациями He-111H-1 и He-111H-6, что имеет особое значение в контексте модели от FROG.

    Из доступных чертежей есть три варианта: публикации в журналах “Аэроплан” и “Моделист-конструктор” (МК), а также листы из монографии “Heinkel He 111 H” от Maciej Noszczak, выложенные в интернете. Поскольку чертежи в МК зачастую являются “мурзилками”, пестрящими просто вопиющими ошибками, то использовать будем белорусское и британское издания.

     

    Фюзеляж имеет классическое деление в продольной проекции на две половины с вырезами под бортовые окна и внутренними “бортами” для фиксации перегородки за кабиной пилотов. Если не принимать во внимание некорректно выполненный раскрой (что относится ко всей модели в целом), то самые большие претензии можно предъявить к геометрическим размерам.

    Так, длина модификации He-111H-6 составляла 16400 мм, что в 72-м масштабе должно равняться 227 мм. Фактически, с учетом стыковки прозрачной детали кабины, длина получилась на несколько миллиметров меньше, что можно назвать не критичным. А вот с высоту фюзеляжа так просто исправить не удастся – она получилась меньше необходимого почти на 1,5 мм.

    Судя по двум рядам “оранжерей” (верхняя – по 5 окон, нижняя – по 3 окна на каждый борт) и спрямленной задней секции подфюзеляжная гондола соответствует модификации He-111H-1, в то время как на He-111H-6 в самой гондоле осталось только одно окно, смещенное вперед, при более выпуклом блистере. Впрочем, по своим габаритам “фроговская” гондола не подходит ни к одной из модификаций и для соблюдения копийности её придется делать заново.

    Проектирование двух вариантов He-111H привело к необходимости изменить нижнюю часть фюзеляжа, где появился дополнительный вырез прямоугольной формы. При оформлении модели в варианте бомбардировщика He-111H-1, летавшего на Западном фронте, этот вырез закрывался плоской деталью с номером 34, а для “средиземного” торпедоносца He-111H-6 предназначалась деталь с номером 35, на которой выполнили имитацию узлов подвески двух торпед.

    Ещё одним необычным моментом “многовариантности” было технологическое деление хвостовой части фюзеляжа. Поскольку бомбардировщики некоторых серий He-111H-6 могли оснащаться одним или двумя неподвижными кормовыми пулеметами, хвостовой обтекатель продольно разделили на две части с введением в комплект дополнительной детали (22 – “простая”, 23 – “пулеметная”, 29 – имитация пулемета).

     

    Кабина пилотов была выполнена упрощенно и по стилю напоминала модель AW “Whitley” (F207), которая вышла в тот же период. За исключением задней стенки она включала только пол, штурвал, приборную доску и фигурки двух пилотов, из которых второй был выполнен в лежачем положении. В то же время, в верхней стрелковой точке располагалась только “полуфигура” стрелка, посаженная в цилиндрическое “гнездо”, а в подфюзеляжной гондоле интерьера не было совсем.

    Носовое остекление имитировали тремя деталями (верхняя и нижняя часть, полусферический носовой обтекатель). По форме оно больше подходило для He-111H-1, поскольку более поздние модификации, включая He-111H-6, оснащались дополнительным пулеметом верхней панели. Впрочем, устанавливался он не на всех бомбардировщиках.

     

    Крыло модели тоже имеет несколько неприятных нюансов. В каталоге FROG производитель заявлял размах 311 мм, что практически соответствует действительности – в масштабе 1/72 этот показатель должен составлять 313 мм при реальном размахе 22600 мм. Однако, длина профиля консолей оказалась меньше примерно на 1,5 мм по всему размаху, что автоматически привело к уменьшению его площади. При этом, место крепления мотогондол оказалось сдвинутым на 2 мм ближе к фюзеляжу и ровно на столько же длиннее получились элероны.

    Для более надежного крепления консолей, которые вместе с двигателями и шасси придавали модели солидный вес, ввели продольную планку (деталь 26), основная часть которой находилась в фюзеляже, а концы вставлялись в консоли через отдельные вырезы.

     

    Хвостовое оперение выполнено классически. То есть, горизонтальное оперение представлено четырьмя деталями (парные – номера 7+9 и 8+10) разделенными в продольной проекции. Контуры выдержаны в целом верно, лишь совсем чуть-чуть подвела передняя кромка. Несколько переразмеренными получились балансиры руля направления, выделенного (как и рули высоты) внутренним раскроем, но на общем фоне это не играет существенного значения.

     

    Винтомоторная группа получилась немного упрощенной и по сути представляла из себя очередной “фроговский гибрид”, поскольку индивидуальные выхлопные патрубки были введены начиная с He-111H-4, но для модификации H-6 также требовались широколопастные винты типа Junkers и чуть более длинные коки. Соответственно, модификации от He-111H-1 до H-3 имели общие выхлопные коллекторы и винты типа VDM с “узкими” лопастями и “стандартными” коками. Кстати, во “фроговском” исполнении эти элементы сделаны достаточно верно, хоть и представляют собой единые детали.

    Традиционно для FROG входные отверстия для воздухозаборников радиатора и карбюратора оставили “глухими”, причем в первом случае обтекатель получился слишком заостренным к корневой части и больше напоминает срезанную “морковку”.

     

    Шасси модели особых вопросов не вызывает, за исключением того, что основные стойки больше напоминают “палки”, соединенные между собой Х-образными крестовинами, а колеса имеют неправильный профиль пневматиков. Створки для “заглушенных” ниш шасси (парные детали 47 и 48) изначально сделаны для модели в “полетном” варианте, так что, при сборке He-111H в положении “на стоянке” их придется разделить. Вместе с тем, разработчики из FROG не поленились сделать отдельные детали для механизма уборки и выпуска шасси.

    Хвостовое колесо отлито вместе с вилкой, а пазы в хвостовой части фюзеляжа позволяют зафиксировать его как в стояночном, так и в полетном положении. По общей геометрии отклонения не критичные, хотя данные элементы были достаточно крупными и можно было сделать их раздельными.

     

    Прочая деталировка, включая вооружение, представлена тремя штыревыми антеннами, двумя дипольными антеннами, шестью пулеметами и двумя торпедами. И вот тут опять – во “фроговской” инструкции нет точности с модификациями. Если “втыкать” все антенны, то на подфюзеляжной гондоле для He-111H-6 одна из них будет избыточна. С другой стороны, все шесть пулеметов являются явным перебором для модификации He-111H-1, на которой их было всего три – по одному в кабине штурмана, в верхней и нижней стрелковых точках.

    Одна торпеда – это очень хорошо, а две ещё лучше, но “фроговцы” в очередной раз отнеслись к имитации столько важного вооружения, придававшего эффектность модели, без должного внимания. Сами торпеды, состоявшие из двух парных деталей, были сделаны неплохо, но в реальной обстановке к ним ещё полагались деревянные стабилизаторы, отделявшиеся после сброса в воду – вот они в комплекте отсутствуют.

     

    ********

     

    Как говорится, в сухом остатке мы имеем типичную “фроговскую” модель, преимущества которой почти полностью перекрываются ошибками разработчиков пресс-форм. Для среднестатистического моделиста это означает, что “изкоробчная” версия “Heinkel He.111 H-1/H-6”\“Heinkel He111 Torpedo Bomber” будет смотреться на полке очень даже неплохо, но для доведения модели до требуемого уровня копийности придется повозиться с крылом и фюзеляжем.

     

    Приобрести “фроговскую” модель раннего издания (особенно в коробке типа G2) не представляет сейчас никакого труда – цена за такие комплекты находится в пределах от 15 до 40 USD. Гораздо сложнее достать комплект последнего издания 1974-1976 гг., который сейчас представляет больше коллекционную ценность из-за другой полиграфии и черного пластика. Как вариант, в продаже ещё можно найти комплекты от различных филиалов фирмы “Revell” выпуска 1977-1984 гг.

     

    previous arrow
    next arrow
    ArrowArrow
    “Heinkel He.111 H-1/H-6” (F201) - сравнение отливки левой половины фюзеляжа с чертежом из монографии "Heinkel HE 111" ("Аэроплан" 1-2001)
    Slider

     

    previous arrow
    next arrow
    ArrowArrow
    “Heinkel He.111 H-1/H-6” (F201) - сравнение отливки левой половины фюзеляжа с чертежом из монографии "Heinkel HE 111" ("Аэроплан" 1-2001)
    Slider

  • Heinkel He-111H-6, S7+EA, Geschwaderstab St.G 3, Северная Африка, 1941
    Модель из частной коллекции проданная на аукционе eBay в 2019 г.
    “Airfix”, A07007, 2016 г.

     

    Heinkel He-111H-20, 6N-CB, 1./KG 100, Курск, 1943
    Модель из частной коллекции проданная на аукционе eBay в 2019 г.
    “Airfix”, A05021, 2011 г.

     

  • Ссылки (модель):
    IPMS — Heinkel He 111 H-4/H-6 Revell 04315 (ex Frog) — 1/72
    Britmodeller.com — Revell 1:72 Heinkel He 111 H-3 (4335)[b] Revell 1:72 Heinkel He 111 H-3 (4335)
    The Airfix Tribute Forum — Airfix 1/72 Heinkel He111-H20 backdate to H-1
    UAMF — Frog/Revell 1/72 scale Heinkel He 111 — Lancfan & Splash

     

    Ссылки (инфо):

    Литература:
    С.Колов “Классический «Хейнкель»” (“Крылья Родины”)
    Д.Дональд “Боевые самолеты Люфтваффе”. Астрель. 2002
    В.Котельников “Хенкаль He 111 — Бомбардировщик блицкрига”
    В.Котельников “Бомбардировщики Второй мировой войны” (“Моделист-Конструктор” спецвыпуск)
    А.Заблотский, Р.Ларинцев “Сигнал Orlog: Крушение сталинградского «воздушного моста»” (“АвиаМастер” 2004-03)
    “Хейнкель He 111. История создания и применения” (“Война в воздухе” No.1)
    Maciej Noszczak “Heinkel He 111 H”. Mushroom Model Publications. ISBN-13:978-83-65958-16-7
    Rifat Bayrak “Les Heinkel 111 J en Turkue” (“Avions”)
    Richard Lines, Lief Hellstrom “Frog Model Aircraft 1932-1976”. New Cavendish. 1989. ISBN-13:978-0904568639

Воспоминания одного макетчика

Предисловие

События, которые будут описаны ниже, имели место в 1976-1980 гг., когда в Советском Союзе только-только началось производство моделей-копий из пластмассы на пресс-формах, приобретенных у британской фирмы Rovex, но более известных за рубежом под торговой маркой FROG. Каким образом импортная производственная оснастка оказалась в СССР и что с ней стало после краха сверхдержавы – это предмет отдельного разговора.

Для более младшего поколения моделистов слова «Ново» и «Фрог» вызывают стойкую ассоциацию с «дровами» – то есть с моделями, требующими серьёзной доработки. Но тогда, в конце 1970-х гг., качественный уровень британских моделей был несоизмеримо выше, чем у советских изделий, при сопоставимой стоимости. Для советских моделистов это был как глоток свежего воздуха, но доставался он далеко не просто так. Собственно, про это и рассказ…
 
Краткий словарь
ДМ – Детский мир, магазин в Москве, место сбора моделистов и спекулянтов
«Фрог» – торговая марка FROG (Великобритания), существовала до 1978 г.
«Кпешный» – модель от фирмы «Kovozavody Prostejov » (Чехия)
TBU– журнал о военной технике «Typy Broni i Uzbrojenia» (Польша)
«Л+К» – журнал для моделистов «Letecvi + Kosmonautica» (Чехия)
«Моделярж» – журнал для моделистов «Modelarz» (Польша), издаётся с 1955 г.
«Малый Моделярж» – журнал для моделистов «Maly Modelarz» (Польша) с цветными выкройками моделей разнообразной тематики, издается с 1957 г.
«НОВО» – Novo Toys Limited (Великобритания), дочерняя фирма-посредник между советской фирмой Новоэкспорт и концерном DCM, которая отвечала за реализацию моделей произведенных в СССР на бывших британских-пресс-формах фирмы FROG
«ПИКО» – фирма «PIKO» (ГДР), занимавшаяся производством масштабных железных дорог
«Пластикарт» – фирма Plastikart (ГДР), занимавшаяся в 1959-1991 гг. производством моделей из пластмассы, в настоящее время многие из них являются коллекционными редкостями
«Ревельный» – модель фирмы Revell (ФРГ)
«Фиксовый» – модель фирмы «Airfix» (Великобритания)
«Хумброль» – фирма Humbrol (Великобритания), производитель лакокрасочной продукции
«Хэллер» – фирма Heller (Франция), занимающаяся производством моделей из пластмассы
 

Глава 1. Первое знакомство

Впервые столкнулся с моделями НОВО году в 1976-м. Работал тогда макетчиком (от архитектуры) в проектном институте, после армии уже. Был у нас в макетной и ещё один чокнутый на модели самолётов товарищ мой Игорь. Он полтора года проработал в макетном цеху на ильюшинском заводе (Знамя труда кажется) – делали подарочные модели ильюшинских самолётов из бука в масштабе, наверное, в двухсотом – сто пятидесятом. Целый цех на этом сидел. Причём сами не красили – грунтовали эпоксидкой, вышкуривали и отдавали в малярку – там бригада тёток всё накрашивала по трафаретам, включая окна. А всякие там продувочные и музейные, крупных масштабов делали мастера-старички высших разрядов.

Как раз тогда там 86-й строили – и вот только с него сделали первую пластиковую модель. Грубую, из 7 деталей: крыло, фюзеляж, стабилизатор и 4 двигателя с пилонами. Их тоже собирали макетчики, зачищали и в малярку.

Почему так подробно? Он как вернулся к нам в институт с «режима» и сразу начал в 200-ом масштабе делать именно по этой технологии деревянные лайнеры разных авиакомпаний (только на шасси), ездил в Шереметьево, загорал в торцах полосы с телевиком… И ещё к тому, что кто-то писал (на форуме scalemodels.ru) про наши Ан-24, Ан-10 и Як-40; киевские Ан-2М и Ми-4 – что это «фирменные» подарочные заготовки. Таки нет! Пластик на фирмах пошёл начиная с Ил-86 и по совсем другой технологии. Я держал в руках фюзеляж этого 86-го – больше он с режимного завода ничего не вынес. Не знаю что за пластик (клеили они его, по-моему, тоже на эпоксидку) но это цельнолитой, без полостей, с килём и пазом под крыло!

Мы с Игорем навыписывали кучу иностранных авиационных журналов — все какие только нашли в почтовом справочнике с индексами (разумеется только соцстран) и поскольку дорого – на три месяца. Оказалось, что действительно хороших журналов в странах «народной демократии» – можно пересчитать по пальцам: это прежде всего L+K, потом Флюгер Ревю, ну ещё нам понравились польские «Моделярж» и «Малый Моделяж»…

Обложка журнала L+K, 1977 г

 

Вот в «L+K» мы и встречали периодически заметки что «…советская фирма NOVO выпустила очередную модель такую-то в 72 масштабе…» Да не просто так, а с фотографиями и фотографиями коробок, где было чётко видно NOVO Toys Limited MADE IN USSR!!!
 

Где оно, это счастье?

Мы искать, звонить в магазины, в торг, в Министерство легкой промышленности – никто ничего не знает про таинственную фирму НОВО. Потом в одном из номеров «L+K» появилось фото с красным лепестком «Новоэкспорт». Вот, уже теплее!

Мы разыскали по телефонному справочнику контору и даже туда съездили, предвкушая победу (эмблема на коробке и на их вывеске у входа полностью совпадала!) — но результат прежний! Надо сказать, что мы не сидели без дела – Игорёк строгал своих пассажиров, а я пытался как-то облагородить бумагу Малого «Моделяжа». Сделал пару моделек в 50-м масштабе по его деревянной технологии, с посадкой на шаблоны, выдавленным из мм оргстекла фонарями. С покраской аэрографом!

У какого-то знакомого, родственника дипломата выпросили на несколько дней привезённый из загранки «КПешный» МиГ-19! О! Чудо — Клёпка! Декали! Камуфляж! Скопировали срочно из оргстекла на токарном станке – помню, сверлил потом очень глубоко сопла чтоб облегчить хвост и загрузить в нос балласт.

Странный масштаб? Игорь перевёл в привычный по «пластикарту» 100-й, я – передрал один в один – в 72-ом. Разумеется, без клёпки, но крашенные аэрографом в пакистанский камуфляж! На шасси с латунными точёными колёсами, припаянными к гвоздям-стойкам. Фонари не давили, а делали из куска стекла и приклеивали на чёрную краску. Главное, аэрографом и трафаретами (резали скальпелем и циркулем с заточенной иголкой из изоленты на куске полистирола) мы пользовались уже достаточно свободно!

В один из дней Игорь поехал в другую «макетку» (наш филиал, то ли за чертежами, то ли за материалами какими) в местную командировку и заехал в «Детский мир». И вот он звонит из автомата, запыхавшись взволнованно рассказывает, что купил модели в 72-ом себе и мне, описывает… и представьте по его словесному портрету по телефону опознаю МС.406 и Бристоль 138.

У меня тогда была довоенная книга на русском с фотографиями «Парижская авиационная выставка 1936 года». Я её почти наизусть знал. Когда эти «огоньковские» модели были готовы и покрашены, «Кругозор» обрадовал «Тандерболтом» и каким-то бипланом, который мы смогли идентифицировать только через год… «Тандеров» понаделали всяких, включая M и N – опускали гаргрот (элемент фюзеляжа самолёта, создающий обтекаемый переход от кабины к хвостовой части), прорезали ниши, давили фонари, ставили подобие прицела (без этой дуры под козырьком самолёт не воспринимался истребителем!), заголовника, приборной доски, поворачивали голову пилота…

И тут грянула выставка «Игрушка-77» в Сокольниках…
 

Глава 2.Неожиданное открытие

Не сказать, что на выставке было многолюдно, но среди прочей лабуды был там павильон «Хэллера» с его немасштабными и очень непохожими МиГ-19 и МиГ-21. И тут…

Ура!

NOVO Toys Limited!

Но почему-то в английской экспозиции.

Постер из каталога NOVO Toys Limited, 1978 г.

 

Вся противоположная стена в красивых синих коробках с надписью «MADE IN USSR» – явный диссонанс! Крыша слегка поползла… А прямо перед носом на столике лежат две половинки раскрытой пресс-формы с отливочкой на рамке внутри – Як-3!

Пока мы в восхищении хлопали глазами, узнавая знакомые силуэты и пытались что-то узнать у стендиста не говорившего по-русски, к разделу подковылял потёртый хромоногий старичок с бородкой и палочкой, шустро защебетал по-английски с вежливым стендистом, чем-то похожим на мистера Бина. Тот сразу заулыбался во всю ширь рта и пригласил его к себе в подсобку. Дальше было как в кино: старичок скрылся в подсобке, в проёме двери был виден только стол и большой потёртый, как у Жванецкого, портфель старичка на нём. Не переставая улыбаться и трещать на импортном языке (говорила мне мама – учи английский!) мистер Бин радостно забегал взад-вперёд. Он последовательно снимал со стены одну коробку за другой, относил их в подсобку, открывал и высыпал в широко открытый потёртый портфель. Потом возвращался, укреплял коробку на стене и снова шёл на разгрузку к портфелю. Так неутомимо трудился он, наверное, минут 15. Затем портфель закрылся и в проёме показался довольный хромой любитель.

Мы всё это время стояли напротив и сглатывая слюну смотрели на всю эту порнографию, что называется широко открытыми глазами. Они вежливо раскланялись, пожали руки и старый козёл напоследок снова раскрыл портфель, сунув туда и отливку «Яка» из пресс-формы, которая всё это время лежала перед носом двух молодых воспитанных советских лохов.

Старичок (впоследствии оказавшийся преподавателем из МАИ) бодренько заковылял на выход из павильона и далее по дорожкам парка к метро. У стенда, как вы понимаете делать было уже нечего, и мы, подняв отвисшие челюсти, двинулись за ним.

Был май, на аллеях парка кругом цвели пышные кусты сирени, и мы с Игорем провожая его до метро Сокольники, каюсь – боролись с искушением дать по его хитрой козлобородой башке и забрать портфель с сокровищами. Теперь я понимаю – мы спасли ему жизнь.
 

Но тот день этим не закончился. Был выходной и мы, раздосадованные увиденным аттракционом неслыханной щедрости, прошедшим мимо нас, решили заехать на улицу Горького в книжный магазин иностранной книги «Дружба» (если мне изменяет склероз). Там периодически бывали польские TBUшки и другая соц-литература, что при советском дефиците и закрытости было большой удачей. Но надо было много раз ездить и ловить.

В тот раз нам повезло – на полке лежала TBU с пятым Спитфайром! Удача повернулась к нам… другой стороной! Вроде, — но! Продавщица категорически отказалась продавать нам TBU – оказывается это только по заранее оставленной подписке – о как! Пока мы упражнялись в красноречии, пытались обольстить её или купить за двойную-тройную цену (всё же на родном языке, не на чужом!) притопал другой старичок, с лицом побитым оспой и седоватым ёжиком на голове (ох уж эти старички! — мы были молоды). Он деловито предъявил подписки и получил сразу 5 (пять!!!) вожделенных TBUшек!!!

Тут уж мы, не сговариваясь, решили, что этого деда мы уж точно не упустим. Несмотря на то, что вокруг было слишком много народу, старичок от нас не ушёл! Первым делом мы по-хорошему предложили ему продать нам пару штук:

— Отец, зачем тебе так много? Продай нам пару, по рублю! (при цене в 30 копеек)

— Не, — сказал отец, чувствуя себя в магазине в полной безопасности, — продать не продам, а поменять могу!

— Это на что же?

— На модели.

— На какие?

— А вот на такие! – и тут дедок открывает кейс и показывает красочный каталог «NOVO Toys Limited»! — А что у вас вообще есть?
 


Короче «старичок» оказался незабвенным Григорием Захарычем…
 

Кто тогда не знал Захарыча, никогда самим не собиравшим модели, но собиравшим все коробочки, декали инструкции, пластик, фонари? Вот у кого, наверное, в Одинцово самая полная коллекция комплектного НОВО в коробочках.

Захарыч оказался очень хитрым дедом и принялся «доить» нас лично сам, не допуская к «общественной» кормушке. Мы встречались с ним на Кузнецком Мосту у метро всегда в одно и то же время – часов в шесть или семь. Он выдоил из Игоря железную дорогу «ПИКО». У меня предложить ему было нечего, поэтому коллекция Игоря живенько пополнялась, а мне оставалось только облизываться. Примерно через месяц мы проследили за ним и у него на хвосте пришли в «Детский Мир»…
 

Глава 3. Теперь – на равных!

У «Детского мира» в первые три минуты я купил за трёшку в полном комплекте (коробка верх-низ, инструкция, декаль, пластик, фонарь) английский истребитель «Вампир», что в переводе означает Упырь! На этом мои финансовые запасы закончились. Игорь же купил «Москито 4/6» с декалью, но без инструкции и с фонарём только на истребительный вариант. С тех пор мы ездили к Детскому как на работу – то есть, каждый будний день.
 

Магазин «Детский мир» на Лубянской площади, фото 1960-х гг.

 

Постепенно мы перезнакомились со всеми постоянными «посетителями». Но моделей прибавлялось очень медленно – все хотели меняться и, разумеется, не на то, что продавалось в ДМ. И тут выяснился один нюанс – все эти люди кормились моделями в одном месте – в «Институте игрушки» (ЦКТБИ), все подступы к которому они, как настоящие «рыцари ордена», свято охраняли (кстати, я до сих пор не знаю где конкретно он находился, знаю только, что где-то в районе Красносельская-Лефортово). Но мы интуитивно чувствовали, что там ловить нечего.

Люди не просто фарцевали «краденым», или, если хотите, «целиком сэкономленным». Они обменивались чертежами – ксерокс или РЭМ (советская модель копировального аппарата — прим. редакции) с «Варпайнта» был тогда пределом мечтаний! Приносили и менялись выкрасками – краски для моделей были только привозными из-за границы и имелись, по-моему, только у Димы Борейши. Красили кто чем (мы – нитрой), поэтому очень важны были образцы цветов.

Из постоянных «корифеев» запомнился Дима Борейша лет 30-35 – общепризнанный авторитет! Правда, когда он доходчиво и обстоятельно объясняя что-то кому-то из «молодых», серьёзно назвал стабилизатор задним крылом, вся его авторитетность как-то померкла в моих глазах.

Андрей Спатарель. По-моему, он собирал только истребители и много о них знал, ибо учился на последних курсах МАИ (или уже закончил к тому времени и стал военпредом на Микояновской фирме) и был внуком самого легендарного Спатареля – красного командира и военлёта гражданской войны.
Мишка Маслов, да-да, тот самый, тогда студент МАИ, переписывавшийся ещё со старших классов школы с Вадимом Борисычем Шавровым.

Были постоянные и были переменные. Такой Борода – ленинградец, часто бывавший в Москве в командировках. Покупая в Наро-Фоминске «Ягуары» по 80 копеек он ухитрялся продавать их в Москве, как привезённые из Ленинграда, а в Ленинграде, как сделанные в Москве.

Всплыло ещё в памяти (к сожалению, всегда была плохая память на имена — в лицо помню многих, имена — увы) имя Слава Ковалёв (вроде, могу путать). Жил он тогда недалеко от «текстилей» в 9 или 12 этажной башне. Полки ломились от переделанных в разные модификации и даже в другие совсем самолёты, НОВО. Причем по большей части не крашенные и по другому цвету пластика была хорошо видна «степень переделки» — видно человек творил «по горячему,» пока было интересно, а когда модель приобретала задуманную форму — интерес пропадал. Сам от этой болезни до сих пор не излечился, у меня и сейчас залежи таких конверсий в ящиках стола. Но у Славы они рядами стояли на полках, на ножках и колёсиках…
Каневский Толя (впоследствии – вице-президент компании «Масштабъ» — так на визитке)

Миша Коренивский – он, правда, сам модели никогда вроде не делал. Ему делал на заказ Агеев (с именем боюсь соврать – несколько Агеевых было в моей жизни, меж собой никак не связанных). Он собирал одних немцев, да так «вкусно», что потом продал коллекцию и купил машину – доходили слухи.
Многих помню в лицо…

 

Новые модели появлялись довольно редко. Правда бывали и кипиши. Однажды, например, кто-то из «основных» взволнованно сообщил, что его знакомый (или родственник), ветеран авиатехник, случайно в ГУМе увидел «Харрикейны», которые он сам обслуживал в годы войны! Все наперегонки ломанулись туда, но не тут-то было – только «Тандерболты»! Потом сообщивший много раз извинялся за склероз престарелого воина.

Иногда приезжал загадочный дядька на «Урале» с коляской, высокий, худощавый, лет 50-55. Все «основные» называли его по имени-отчеству (хоть убей не вспомню). Он оставлял мотоцикл на Рождественке (или как она тогда называлась?), чуть подальше к Пушечной, подходил, здоровался и отходил обратно. Потом все основные по очереди подходили к нему и о чём-то беседовали.

Однажды Дима принёс кому-то собранный и крашеный «хумбролью» «Мираж». Окраска кистью даже матовыми и глянцевыми красками на нас с Игорем впечатления не произвела, а вот «хумброль силвер глос 11» (у «Миража» вся нижняя сторона была такая) даже из под кисти – это здорово вставило! До уровня «пластикартовской» заводской серебрянки мы дошли, но это – прямо как елочные игрушки – полированный дюраль! И резина колёс – «Матт Блек» – прямо как валенок чёрные.
 

И мы решили, что тоже не пальцем деланные – принесли свои «Тандерболты». Кстати, «московские Тандера» были из белого пластика и их было легко красить. В смысле очень просто было накрашивать опознавательные знаки – первым делом лепишь прямо на борта звёзды и «уши», вырезанные из изоляции. Когда снимаешь, краску не отдерёшь – декалей-то у нас не было!

Когда мы открыли у «Детского мира» свои коробочки, Захарыч завопил:
— Ярославский, Ярославский!

Но он ошибся – это был московский «разорбак» (термин «Razorback» означает как раз-таки гаргрот — прим. редакции) но переделанный в N. Серебристый, крашеный аэрографом. Знаки большие, яркие… Второй был с гаргротом, зелёный, но знаки на шести позициях, без «ушей», с белой каймой вокруг знака на борту и по передней кромке капота. Да ещё с красными точками на знаках!!!

Модели P-47 «Thunderbolt» с гаргротом московского завода «Кругозор», фото 1990-х г.

 

Помню, Дима объяснял, что зелёный не такой, и долго пытался словами выразить цвет «Оливе Драб», на что я вручил ему заранее для этого приготовленный кусок полистирола с пол тетрадного листа с заранее размеченными клетками и подписанными названиями красок (он до сих пор у меня где-то лежит). Все долго и упорно разглядывали «тандеры», после чего предложили поменяться. Меняли тогда «по моторам». (один двухмоторный самолет приравнивался к двум одномоторникам и пр.)

Мы, видя такую заинтересованность, предложили учитывать работу и поменять на два мотора и… получилось! Игорю достался Р-38 в полном комплекте, а мне Р-51А и совершенно неизвестный мне тогда «Хеллкет»! Тоже в коробках с декалями но без инструкций.
 
После этого мы стали равными среди равных и в ближайший вторник поехали в «рассекреченный» теперь для нас клуб.
 

Глава 4. Не получается у того, кто ничего не делает…

Примерно тогда мне пришла в голову мысля – поскольку в ЦКТБИ ловить было нечего, надо посетить с дружественным визитом московские фабрики игрушек. Казалось, это было очевидным, ведь адрес на каждой коробочке напечатан, и даже странно, что никто до меня этого не сделал.

«Огонёк» располагался где-то на зажопинских выселках – от метро «Каширская» надо было долго пилить на автобусе по промзоне, по-моему больше часа. Завод игрушек оказался состоящим почти весь из небольших одноэтажных замызганных строений без особого пропускного режима. Довольно быстро был найден нужный «цех», попались и нужные люди и скоро, после недолгих переговоров выяснил следующее. Две модели делают на продажу (то были «Моран-Сольнье» и «Бристоль 138») – этих сразу предложили хоть вагон и маленькую тележку, но не за ними я сюда приехал. И ещё одну на экспорт – таинственный самолёт. Его достать было сложнее.

Все мои распросы хоть как-то описать, чтобы идентифицировать его никаких результатов не дали. Единственное что удалось выяснить что он вроде как двухмоторный. Чтобы работники предприятия были посговорчивее я отправился назад, за территорию завода, – искать ближайший винный магазин. Вернувшись в условленное место с двумя бутылками «Cолнцедара», завёрнутыми в газету, как шпион – обменял свой пакет на другой, значительно больший. Кроме того, «резидент» скрытно передал мне перехваченную резинкой толстую пачку декалей.

Осторожно вынув в кармане из-под резинки одну из них я внимательно и незаметно для окружающих рассмотрел её. Это были яркие английские опознавательные знаки и номера на два варианта. Но на какой самолёт — непонятно.

Интрига нарастала и я, не удержавшись, осторожно заглянул внутрь пакета. «Резидент», отвернувшись, процедил сквозь зубы:

— Ну не здесь же… Как договаривались, тут все 20! — и зашагал прочь…

Уже сидя в автобусе я-таки вытащил одну. Это оказался запаянный в полиэтиленовый пакет с экспортной инструкцией и декалью внутри… «Хорнет»! Среди двадцати моделей лежало, два низа от коробок, а ещё верх-низ и пачка декалей на Р-51.
 

Экспортная упаковка Novo для модели D.H. Hornet Mk.3 московского завода Огонек, 1978 г.

 

Это была удача! Модель «Хорнета» отсутствовала в советской продаже и, кроме того, её тогда не делала больше ни одна фирма в мире! И ещё мой связник сообщил мне что скоро там на «Огоньке» будут делать ещё одну модель на экспорт.

Кстати, через ЦКТБИ модель «Хорнета» уже прошла, но оттуда по ней не приходило ни инструкций, ни коробок. Не очень много (на самом деле я даже не представляю сколько это — но на клубе очень немного) отливок пластика с довольно желтоватыми фонарями. А тут – прозрачные как слеза младенца и вместе с декалью. Видимо их тоже было немного, потому что декали мы старались покупать всякие разные (по 50 копеек-то), а такой у меня не было!
Впоследствии на один из «Хорнетов» была выменяна в клубе первая фирменная модель! В потёртой фирменной коробке, клёпанный как паровоз, со сдвигающимся фонарём (!) «Ревельный» Буффало! Потом «Фиксовский» Бумеранг! В клубе с нами стали на равных беседовать «серьёзные» коллекционеры. Там всегда было достаточно демократично, но когда ты, как Буратино на поле чудес, ходишь, сглатывая сладкую слюну между рядами всяких фирменных вкусностей и можешь позволить себе только купить декальку, коробочку, и редко когда – модель. А тут ты сидел на стуле, разложив перед собой товар или окрашенную готовую модель, и уже к тебе подходили и предлагали варианты обмена или покупки.
 

Сейчас почему-то вспомнилось лицо – Пылесос – так его все звали и он не обижался, взрослый дядька, правда маленького роста, работавший только «на приём». Всё покупал, правда не дорого, но всё или почти всё. Правда, он мало понимал в моделях, ещё меньше в авиации, возможно иногородний, но был всегда…
 

Или вот Саша Седун… Что, вы не знаете Седуна? Не может быть! Тогда его знали все! Работал он кажется на ЗиЛе, или АЗЛК макетчиком и периодически приносил готовые, им крашенные модели в редком тогда и жутко дорогом масштабе 1:48. Очень хорошо покрашенные фирменными красками, но кистью. Он очень быстро заметил и оценил наши «аэрокрашенные» модели. Всё внимательно выспросивший и очень быстро перешедший на эту технику.
Седун, всю вторую половину войны пролетавший по ночам бортстрелком на совершенно секретном бомбардировщике Ер-2, и ни разу по его словам не видевшем в воздухе немецкого самолёта… (хотя в школе воздушных стрелков его готовили на Ил-2, а перед выпуском построили, зачитали список фамилий и отправили переучиваться). Последний раз видел Сашу году в 96-97-м, когда заходил в музей Жуковского, где я тогда работал макетчиком.
 

Тогда же примерно я начал писать письма в журналы с объявлениями для моделистов. В каждый адрес, где упоминались модели – письмо! Выход был небольшой – как золото мыть – отвечали очень немногие. А тут мне под большим секретом открыли страшную тайну – как напечатать своё объявление об обмене в «Л+К» и я сразу приступил к таинству…

До того я писал на адрес редакции в польский «Моделяж» и чешский «Л+К», и не раз, но безрезультатно. И вдруг – даже не думал, что это так просто – всё заработало. Пошли письма, потом посылки из Чехословакии, Польши. Несколько даже из ГДР и одно из Болгарии. Правда, моделей (не считая «Пластикарта» конечно) ни у кого из «демократов» не было – только у чехов и поляков. Конечно их я уже внимательно изучил в клубе и теперь со знанием дела заказывал в обмен на Ново.

В день я получал 3-5 писем. В воскресенье – никогда, но в понедельник – двойная норма. В неделю приходили по 2-4 посылки. Точнее сказать – бандероли. При отправке за границу они назывались почему-то «мелкие пакеты», так как были весом до 1 кг. Также надо было заполнить таможенную декларацию в трёх экземплярах. Я знал свои паспортные данные с номером и серией паспорта наизусть. Потом стал отправлять и посылки (больше килограмма) и вот они почему-то были дешевле в пересылке. Но отправлять и получать их приходилось ездить на международный почтамт, который находился у трёх вокзалов.

А «страшный секрет» был совсем прост – на адрес «L+K», с просьбой опубликовать объявление, надо было писать не одно, а тупо 10 одинаковых писем! Просто в 10 раз возрастала вероятность, что в руки редактора (или кого там) попадёт именно твоё письмо…
 

Писали и наши из Питера, Новокузнецка, Дрогобыча… Однажды даже в воскресенье(!!!) в 8 утра позвонил в дверь странноватый пенсионер с соседней улицы, Радий Максимыч, воевавший техником на «кобрах» у героя СССР Сухова – того самого, из покрышкинского полка, что сбил В-17 где-то на подлёте к Полтаве. С ним я тоже списывался и даже есть подписанные им фотографии, где он позирует рядом с «Коброй».
 

И полетели ко мне на почту польские Яки и Ил-2 и «КПшные» «Мессершмитты» (S-199) и Ла-7. Игорёк тогда развил совершенно невообразимую сумасшедшую производительность! Перепилив «чехов» и «поляков» во всю линейку Яков, Лавочкиных начиная с ЛаГГ-3 и Мессершмиттов от Б до К. Я тоже конечно делал – пример перед глазами, да куда мне до него!

В общем, процесс пошёл…
 

Глава 5. Прогресс и Кругозор

Вторым номером, так сказать, было посещение фабрики игрушек «Прогресс». На коробочке (точнее сказать – коробище) с «Джавелином» было услужливо напечатано «пл. Журавлёва, д.№…» Так это совсем рядом с метро Электрозаводская!

Впрочем, там меня ожидала неудачка – кроме того самого «всепогодного истребителя-перехватчика» с неповторимым дизайном, напоминавшим почему-то огромные американские «кадиллаки» (проще говоря, это были кучи толстого пластика, еле влезавшего в коробку), фабрика ничего заслуживающего внимания не выпускала.

Было там правда несколько масштабных машинок 1:43, купленных по лицензии, но с ними было не так всё просто. По причине говённости нашего сырья (ну никак не хотел лезть отечественный силумин в импортные пресс-формы даже при повышенном давлении!), какой-то ушлый изобретательный технолог предложил вместо силумина лить машинки из цветного полистирола! Опять-же красить не надо, а собиралось всё так же – винтиком! Советская детвора получила новые дешёвые игрушки (там было 4-5 наименований, помню только «Мазерати Мистраль»), а коллекционеры в клубе на них почему-то не «повелись». Насколько я знаю, их и на экспорт тоже не взяли.
 

Следующим (во всём нужна методичность) по наводке гаргротного «Тандерболта» и «Уоллеса» был «Кругозор», находившийся вроде бы на ул. Волгина, хотя, возможно, что и Обручева. Мы с Игорем, кстати, очень долго (дольше всех остальных) не могли идентифицировать именно «Уоллес». И что за биплан такой?…
 

Упаковка модели Westland Wallace завода «Кругозор»  для внутреннего рынка, 1980-1990-е

 

Волгина, Обручева… Какое теперь это имеет значение… Фабрика «Кругозор» была большим солидным предприятием с серьёзной проходной, как на режимном предприятии, преодолеть которую мне так и не удалось. Но, постояв немного рядом с ней, довольно скоро удалось вычленить из толпы валящих на обед честных советских пролетариев кучку искомых «моральных отщепенцев» спешащих в ближайший винный магазин.

Короче – скоро были найдены нужные люди. Самые нужные – это слесаря-сантехники! Они и имеют доступ в любое помещение, и дежурят в нерабочее для остальных время и не стойки к алкоголю – за пузырь не то что фабричное имущество – мать родную продадут.

Вот так, несмотря на казалось бы непроходимую пропускную систему, ВОХРа, через какие-то час-полтора у меня в руках оказался большой бумажный пакет, как теперь говорят — «крафт-пакет» с сокровищами. Я был счастлив. Там были и экспортные коробки и декали и инструкции, но сам самолёт был какой-то незнакомый, во всяком случае я раньше такого не знал. Но тут было куда проще чем с «Уоллесом» — была фирменная коробка, инструкция и пусть и на английском языке, но можно было прочитать — Р-61А «Чёрная вдова». Там же мне дали экспортную коробку на «Линкс».
 

Экспортная упаковка Novo для модели Р-61А «Black Widow» завода «Кругозор», 1978 г.

 

Р-61А оказался просто «сокровищем Али-Бабы». В Москве её ни у кого не было, вообще ни одной! Она каким-то образом миновала ЦКТБИ с их «пробными» отливками. Говорили, не знаю на сколько это было правдой (сам, повторюсь в ЦКТБИ никогда не был), что в результате нескольких лет этих «проб», у них не хватило то ли полтонны, то ли тонны полистиролловых отходов для сдачи в утиль. Да, плановое хозяйство предусматривало планы и нормы абсолютно на всё! Ребята исправно тащили с завода всё – и пластик, и «стёкла», и инструкции, и коробки и пачки декалей. И совсем недорого, оптом так сказать. Правда, не за один раз. Работяги, конечно, не говорили, откуда приходит полиграфия, да и откуда им знать-то было… но пёрли мешками (в самом прямом смысле слова — большие такие коричнево-серые крафт-пакеты литров на 30!) — только давай портвейн, причём никаких ограничений не ставили — видно было что там много очень, и незаметно убыли… Но! на другой день — т.к. пёрли вечером, после смены, когда работников в цеху нет!

На «Кругозор» приходилось ездить чуть не каждый день, как на работу. Больше всего я остерегался, самого логичного – что мои «кормильцы» сядут мне на хвост и постараются выйти на сбыт сами, поэтому при «отходе» проверялся и кружил, как настоящий шпион в кино. Но как ни странно, они ни разу даже не предприняли попытки.
 

Я ждал вторника, клубного дня – впереди лежал Эльдорадо. Модели что называется -«жгли ляжку», но тут образовалась маленькая неувязочка, нарушившая все планы мои грандиозные планы – в каждой модели не хватало по одной детали! Всего по одной, но какой! Не было слегка «беременноватого» брюшка центральной гондолы.

Опять на фабрику, долгие объяснения (с инструкцией) чего мне собственно от них ещё надо.

Доп-бутыка, три дня их безуспешных поисков, и наконец нашлись! Почему-то совсем в другом цеху, на отдельной пресс-форме.
В клуб попал только на следующей неделе. Почему брюхо было отдельно я узнал много позже. Оказывается, у «Фрога» когда-то давно была задумка делать серию моделей с моторчиками и вращающимися винтами. Моторчикам нужны съёмные батарейки, а их надо почему-то иногда менять – это подтверждалось защёлками на брюхах. Аналогичные съёмные «бомболюки» были например у «Бофайтера» и у «Вентуры». Может ещё у кого – не помню. Правда, по-моему, дальше съёмных брюх дело не пошло, ибо никаких посадочных мест под микродвигатели и валов для передачи на винты предусмотрено не было, поэтому было так, как было…
 

Конечно, довольно быстро были найдены чертёжики из «Моделяжа» (правда там была В, с башней и четырьмя баками) и «Вдова» очень скоро гордо встала на полку – черная и блестючая, с полосами вторжения и надписью «Дабл-трабл», как на «заднике» (тогда его так называли) коробки, но с башней и 4 баками – меня тогда такие моменты не очень волновали!

Сразу за «Вдовой» из неё был сделан «Репортер» (по двум или трём не цветным фотографиям) — это сыграло со мной злую шутку. Все фотографии были в боковом или близком к нему ракурсе и у меня получился такой изящный «Репортер» с переделанными капотами, коками (от С.199) нагнетателями под двигунами. Помнится, сошкурил всю клечатую обшивку накатал клёпку, выпустил интерцепторы и даже насекал косой клетчатый протектор на шинах…
Когда позднее ко мне в руки попал сначала «Самолёты 39-45» из «Л+К», а затем и «Варпаинт», разочарованию моему не было предела – у моего «морда» (и фонарь естественно) была как у «Вдовы», а у «Репортера» они, оказывается, были почти вдвое шире, примерно как у «Вдовы» вся гондола в самом широком месте. Ломать и переделывать не стал – рука не поднялась. Так и стоит. Больше из «Вдовы» в модельном смысле ничего не выжать.
 

Нужно ли говорить, что в клубе комплектная «Вдова» пошла на «ура»? При том, что сначала я категорически отказывался её продавать, только менять!
Тут уж ко мне потянулись «мэтры» с предложениями самыми заманчивыми – у них-то дома были большие запасы «опробованных» в ЦКТБИ отливок почти всего Ново! Правда сначала все предлагали продать, но мне нужны были модели, которые они за деньги не очень-то и продавали.

Тогда, чтобы сразу отсечь вариант продажи я называл запредельную тогда для моделей цену – 20 рублей!!! Я не видел там (тогда!), чтобы кто-то продавал даже наиредчайшее Ново дороже 10 рублей, но это сработало и моя «корзина» стала быстро наполняться. Стали открываться портфели и «дипломаты», записывались номера телефонов, адреса, места встреч, «пароли, явки…»

Вообще, «Вдова» позволила наменять мне кучу моделей, и для своих конверсий и для обмена. Обмена по Cоюзу и с чехами-поляками. Самое интересное, что сама «Вдова» (как и «Хорнет») «чехополяков» не очень-то и интересовала. Хотя тогда альтернативой ей был только «Фикс» (а «Хорнета» вообще не было!) и не могло быть «Вдовы» у них в избытке. Но вот на наменянные на Вдову другие модели НОВО они менялись с удовольствием.

Постепенно среди них выделились несколько человек, письма и посылки от которых я особенно ждал. Для них выменивал по Союзу и берёг самые редкие НОВО – разные там «Вентуры», «Шеклтоны», «Си Веномы», «Виксены» и «Фьюри». Почему у них был такой странный «вкус» – не ведаю. Это те, кто предлагал в обмен «фирму», а особенно немцев-японцев-итальянцев! Вот что было самым дефицитным, редким и желанным. Наиболее «крутые мэтры» иногда собирали только врагов. «Фирму» меняли «2 мотора за один», «врагов» – за три и более. По большому счёту, мне бы надо было поставить памятник этому несуразному самолёту – основа моей коллекции выменяна в конечном счёте на него.
 

Глава 6. Про Олимпиаду

Итак, пока развивались эти события, страна долго и упорно готовилась к той (что с мишкой) Олимпиаде. В московском метро, развесили схемы на английском, Остановки объявлялись на двух языках, атмосферное давление в метеосводках давалось в «гдето-пассалях».

Мы с Игорем тоже готовились…

Ожидался наплыв иностранцев изо всех стран мира и мы, как наивные чукотские мальчики, отчего-то были уверены, что среди них просто должен быть наш брат коллекционер (тогда мы отчего-то так себя позиционировали). Мы считали, что «Моделисты» – это те что конструкторы. Теперь-то, «умудрённый» опытом лет, понимаю, что всё же мы ближе ко вторым. Много повидал коллекционеров, которые имеют большие коллекции, но увы – руки растут не оттуда. И ведь коллекционеры! Но мне самому так было бы как-то скучно что-ли…

Были большие планы – расширить переписку и пересылку — обмен с коллегами. Тем более всё самое вкусное делалось на Западе. И у нас просто не было альтернативы — как выцепить этих западных. А тут такой случай!

«Все флаги в гости к нам»! Правда, как потом случилось, не все…
 

Тут никак нельзя не вспомнить об «интернациональной помощи», «славной апрельской революции» и «ограниченном контингенте». Ну казалось бы, а причём тут мы скромные советские коллекционеры? Только не путать – с миллионеры! Оказывается – и по нам аукнулось. Некоторые «чехополяки», и прочие «шведы» просто замолкли. А прежде чем замолкнуть, даже написали гневные письма.

Что! Вы! Дескать, «ввели войска в мирный Афганистан». Будто я их туда вводил…

Впрочем, вернёмся к теме. Вот мы в Москве и никуда ехать не надо. Что делать дальше? У гостиниц ловить иностранцев мы не умели, языка не знали. Было конечно выучено несколько дежурных фраз, приготовлены карманные карточки (типа современных визитных) с адресами, названиями моделей, масштабом.
Главный вопрос – как начать? Как вычленить «коллекционера» из толпы?

И вот, после недолгого, но тотального мозгового штурма, был придуман оригинальный, как я теперь понимаю «маркетинговый» ход… взять языка.
Но не-ет. Грубо и не по-европейски — не наш метод. Да и не гуманно как-то. Ведь Советский Союз был тогда самой «мыролюбивой страной мира»! Опять же стрёмно.

Тогда решили так – будем ловить «на живца».
 

Мы с Игорем сделали майки, вернее футболки с крупными эмблемами логотипами «НОВО тойз лимитед» на груди и «Айрфикс» (на второй – «Ревелл») на спине! Всё просто — вырезали трафареты из ватмана и губочкой аккуратно наносили водоэмульсионку, никаких посторонних надписей, просто логотипы и всё. Да, ещё на каждом плече (на боковой проекции) было «1:72» (48-х моделей было тогда очень мало и «страшно далеки они были от народа» — как Луна). Нам казалось очень важно именно это! Это ж кто в теме – сразу глаз зацепится!

Мы гордо проходили и проездили в этих четырёх майках всю олимпиаду, стараясь не пачкать, т.к. водоэмульсионка хоть и не смывалась при стирке, но вид её становился уже не таким «фирменным».
 

…Однако вернёмся в старые времена. Клуб тогда на время олимпиады закрыли. Примерно то время — может до, может после олимпиады, у «Детского мира» пришёл один если не из завсегдатаев, то частых гостей,- Валентин «Борода» из Питера. Прозвали его так за характерную козлиную бородку в стиле всенародного старосты «А-ля Михал Иваныч Калинин». Видимо, он постоянно мотался по командировкам Москва-Питер, потому как в этот раз «Борода» привёз целую сумку «Ягуаров» и толкал их по очень демократичному «троячку». И разлетались они как горячие пирожки!

Приезжал он регулярно, ещё несколько раз в течении 2-3 недель, прежде чем выяснилось, что «Ягуары» делают и продают в Наро-Фоминске под Москвой и стоя они всего 80 копеек – неплохой навар! «Ягуары» были голый пластик, но с двумя фонарями – одноместным и двухместным. На клубе легко можно было купить верх-низ коробки, декаль, инструкцию «нововскую» – всё по 50 копеек. Некоторые модели из ЦКТБИ вообще не имели фонарей…
 

Лепесток модели «Индекс 264» (она же «SEPECAT Jaguar» в исполнении Novo) Наро-Фоминского завода пластических масс, 1980-е гг.

 

Был ещё такой Юра, по-моему «Дюзинберг», или что-то похожее, автомобильное… Первоначально из «фантомоманов», «купи-продай». Он долгое время пытался выяснить у меня откуда «Вдовы». Купил несколько штук по 20 рублей, предлагал кооперацию, но был отвергнут. А потом вдруг сам стал привозить «Вдовы» и довольно много. Продавал он их по 15 или 20 рублей, не скажу точно. У меня нет основания полагать, что он был глупее меня – ведь адреса фабрик были напечатаны на каждой продажной коробочке.

Так или иначе но моя монополия на «Чёрные Вдовы» кончилась! Придумывать тут особенно было нечего. Упорная систематическая работа: письма, посылки, обмен, клуб – в общем, рутина.

Но однажды удача улыбнулась, причём там, где её никто не ждал…
 

Глава 7. Следствие продолжается

…Отшумела Олимпиада, улетел ласковый мишка, схоронили Высоцкоко, Даля (+ французы ещё у себя — Джо Дассена), но программа «Время» всё также заканчивалась прогнозом погоды под его Манчестер-Ливерпуль.

В Москве возвратились дети и постепенно снова стали появляться продовольственные «челноки».
Однажды у Детского Мира один из завсегдатаев (из ЦКТБИшной «мафии» заговорчески сказал мне, что со мной «хотят поговорить» – звучало, по крайней мере, интригующе…
 

В тот раз меня позвали «на аудиенцию» к загадочному дядечке с мотоциклом (см.выше). Я сел в коляску и мы поехали к нему домой. Оказалось, что он был, как я понял одним из сотрудников ЦКТБИ, предположительно начальником охраны. Явно отставной военный или ГБшник. Одинокий, прилично поддававший. Он тривиально хотел, чтоб я покрасил ему несколько моделей (хорошо только помню «Твин Мустанг» и какой-то колёсный пароход, то ли из Сухуми, то ли из Сихарули…

Этот самый дядечка, жил он на Русаковской, между нынешним третьим кольцом и следующим за ним железнодорожным путепроводом, в качестве оплаты за привезённые окрашенные модели предложил сначала порыться в крафт-мешках стоящих в углу его комнаты. Бери сколько хочешь – великодушно разрешил он. Надо ли говорить, что ему надо было выпить, а выпив – поговорить?

Предполагая, какой оборот могут принять дальнейшие события, мне с самого начала хватило ума сказать, что у меня гастрит или язва. Впрочем (сейчас точно не помню), может кто предупредил заранее из «мэтров», иначе бы я точно живым не доехал) поскольку пил он не слабо. Из бесед я узнал много интересного о ЦКТБИ.

В другой мой приезд с новыми готовыми моделями, после очередных бесед он одарил меня по царски. Дядечка протянул мне небольшой клочок бумаги, чуть меньше тетрадного листа, который я потом много лет хранил этот листок как память – на неровно оборванном листке были неровным почерком написаны города, почтовые адреса заводов и колонки трёхзначных цифр около каждого из них.
 

Подобные списки «индексов» и других продававшихся в СССР моделей были в ходу у советских моделистов 1980-х годов

 

Нет, это был не шифр. Но информация была действительно стратегического значения (во всяком случае для меня!) Трёхзначные циферки были очень знакомыми, и перед каждой стояла буковка F. Названия городов были следующие: Ярославль, Минск, Донецк, Курск, Ташкент, Фрунзе, Загорск, Сухуми, Сихарули (поправлено – Рустави), Тбилиси, Баку, Наро-Фоминск. В Москве – три уже известные мне колонки и (могу ошибаться – бумажку сейчас не нашёл, видимо не сохранилась), вроде Душанбе. Думаю, вы уже догадались что означали эти цифры! У «Детского Мира» всё время шли разговоры о том где и что делают, но она была обрывочна, фрагментарна и противоречива, больше напоминала слухи. А тут такая удача — «пароли, явки, адреса»!!!
Надо было собираться в дорогу.
 

В волшебном свитке под адресом в Загорске числились две модели – «Линкс» и «Сент-Луис». Там была не Игрушечная фабрика, а Институт игрушки (за точность названия не ручаюсь, но что-то подобное) филиалом которого был ЦКТБИ (или наоборот). Когда я туда приехал, он переезжал то ли в новое здание, то ли в Москву. В общем как после эвакуации – по двору ветер носил грязные почему-то половинки фирменных инструкций «Линкса» (все одинаковые, ровно оторванные по сгибу, «передние» половинки), а в пустом уже здании среди мусора нашёл довольно много отливок «Линкса» (но с непроливом), фонари на него и просто кучу «Святых Духов». Как самолёт он меня мало интересовал и для обмена тоже не обещал перспективы. Взял штук 10 на всякий случай. (потом иногда использовал его «полотняные» плоскости как заготовки при изготовлении других моделей.
 

Но надо было двигаться дальше. В первый же день отпуска, прихватив «подкожно-сэкономленные» средства и большую сумку вечером я двинул на Курский вокзал…

Утром я был в Курске. Ничего в памяти об этом городе не отложилось, только помню, что когда я нашёл строение с заветным адресом, им оказался обычный жилой дом, а совсем и не завод «Счётмаш». Это несколько обескуражило, но ненадолго – не ехать же в самом деле просто так домой.

Пошёл на почту. Спросил. Там на меня посмотрели как-то подозрительно, но подтвердили — адрес этот, но завода никакого нет. С чем и ушёл.
Попил газировки, закурил, потом вспомнил классиков и спросил первого попавшегося пацана. Ход оказался верным – на соседней улице был искомый завод, номерной, почтовый/ящик.

Кстати, дядечка из ЦКТБИ подсказал мне что со всеми вопросами по моделям на фабриках следует обращаться к главным технологам – именно они ездили в Москву за пресс-формами и контачили с ЦКТБИ, если что-то шло не так.

На проходной спросил главного технолога

— Поднимитесь на второй этаж, комната…

Мне повезло, что заводоуправление было до проходной. Постучался, вошёл.

Главным оказался довольно молодой общительный мужик. Завод делал кассовые аппараты, весы, возможно в ближайшем прошлом арифмометры (вы, наверное, даже и не знаете, что это такое). Собственно моему визиту он, как ни странно (из Москвы!), не очень удивился. Гораздо больше его удивило, что я спрашивал о каких-то моделях самолетов. Он всё время перескакивал на тему железных дорог – с большим энтузиазмом он рассказывал о том как они тяжело и трудно пробивали выпуск нашей отечественной ЖД, сначала в инициативном порядке, по вечерам, как Лавочкин с Гудковым. Потом в Москве, в главке, потом – запускали в производство, тоже не гладко. Видимо это было его любимое дитя с трудными родами…

Вот сейчас не вспомню, хоть убей – колея то ли 11, то ли 14 мм, но какая-то международная, годящаяся на экспорт. И главное, мне пришлось всё это внимательно слушать – перебивать было нельзя, не вежливо, да и хрен его перебьёшь!

В цеха мы не ходили – у него всё было в кабинете прямые участки, кривые, стрелки правые, левые, тупики. Он говорил, что это первое и единственное в мире масштабное, модельное полотно «с балластом»! То есть не просто со шпалами, а вроде как с засыпанными гравием. Он доставал из ящиков стола, показывал, совал в руки и раскладывал сверху.

Всё говорил и говорил…

А я всё кивал, разглядывал и восторгался, стараясь улучить момент чтоб не обидно перейти наконец к самолётам, тем более они были, судя по номеркам на бумажке – ох, какие вкусные!

Наконец он с гордостью достал из стола самое главное и дорогое его сердцу – сначала товарный вагон, теплушка двуосная, а затем и паровоз ОВ – «овечка» с подвижными всякими там шатунами, цилиндрами…
 

Набор курского завода «Счетмаш» в типоразмере H0, 1980-е гг.

 

«Внимательно» его рассмотрев со всех сторон, я бережно поставил экспонат на стол и осторожно так спросил:

— А как же модели самолётов, с английских пресс-форм?

— Каких самолётов? Ах, самолётов… Они того, не пошли…

Вот тебе бабушка и «Крымнаш»!

Затем он коротенько объяснил. Оказывается, они сделали пробные партии, но что-то не задалось (не помню уже что) и пресс-формы отправили обратно в Москву. Я уже было собрался уходить, но черт меня дёрнул спросить напоследок:

– Что, так ничего и не осталось, жаль…

— Почему не осталось? Пойдём!

Мы вышли в коридор и пройдя несколько шагов, он снял со стены, с одного из многочисленных стендов с приказами, инструкциями, плакатами по пожарной безопасности, изрядно запылившиеся рамки с деталями! От!!! Увидев как у меня загорелись глаза, задрожали руки (совсем не так я рассматривал «Овечку»!) он, почесав затылок, сказал, что если я приду после обеда, то он принесёт мне ещё, если конечно малолетний племяшь не склеил («это ж было в прошлом году!»). В общем, всю пробную партию они раздали по своим родственникам-мальчишкам.
Выйдя на улицу, сев в тенёчке и закурив я стал разглядывать драгоценности.
Времени было достаточно…
 

Там были две модели – «Биркет» и «Гладиатор». У «Гладиатора» одной рамки не хватало. Но это меня не сильно огорчило – «Гладиатор» у меня уже был ЦКТБИшный. А вот «Биркетов» там не «пробовали». Не знаю был ли он у «Фрога», но дурак в нём сидел крупный, как в «Кобре», «Твине» и Як-3. А это косвенные признаки того что модель из новых разработок и у «Фрога» не выпускалась. Во всяком случае тогда так говорили. А если это так — это сулило бешенную популярность – у меня в руках была чуть не единственная в мире модель «Биркета» в 72-м (если не считать конечно мальчишек с окрестных фабрике улиц. Но что-то подсказывало мне, что они мне не конкуренты). Как вы знаете – и «Дух» и «Линкс» всплыли на «Кругозоре». «Мустанг» и «Биркет» – на «Огоньке». «Гладиатор» – нигде не всплыл, хотя точно был на «Огоньке».
 

Тестовые отливки модели «Gloster Gladiator», произведенные, скорее всего, в ЦКТБИ в конце 1970-х гг.

 

После обеда он принёс ещё один «Гладиатор» и полусобранный, слегка покоцаный «Биркет». Я его сердечно поблагодарил, распрощался и пошёл в сторону вокзала. Больше в Курске мне делать было нечего.

«Биркет» был, конечно, большой удачей, но всё же оставалось чувство лёгкой неудовлетворённости. Было ещё время и деньги. Из моделей в большой сумке сиротливо болтались половинка «Гладиатора» и полтора «Биркета».
После недолгих раздумий в кассе я спросил билет до Донецка…
 

Глава 8. За что мы любим донецких?

Здание Донецкой фабрики игрушек, 1980-е гг.

 

Приехал в Донецк во второй половине дня. Разыскал ДФИ без секретных приключений, не то, что в Курске. Пришёл на проходную в самом конце рабочего дня. Спросил главного технолога. И тут – удар!

— Евгения Степановна (конечно подлинного имени я Вам не открою, ибо конечно не помню)? А она домой пошла, вот только что, вы разве её не встретили у проходной?

Положение аховое.

— Я приехал из Москвы, по важному делу, срочно нужна Евгения Степановна… – быстро среагировал я и в общем как-то уговорил.
 

Дали мне её домашний адрес. Спросил как добраться, подсказали. Сел в автобус, поехал.

Довольно долго ехал – не такой простой город Донецк, каким кажется.

Сошёл где велели – дорога. Вокруг огромная деревня. Натуральные мазанки с крашеными белой известью стенами. Тока что не под соломой. Сады огороды, заборы, плетни иху мать, слышится хрюканье…

Номеров домов естественно никаких. Улица одна – она же дорога (и на том спасибо!) номера домов за 100 или 200 – трёхзначные. Что бы узнать надо выкликать кого-нибудь из хозяев. И что самое гнусное – никакой системы в нумерации – что б там слева от дороги чётные, справа – нечётные – чёрта с два! И чтоб в одну сторону убывали в другую прибывали – то же. Полный аллес!

Участки в несколько рядов и эти проклятые заборы… Соседние дома могут отличаться номером на двадцать тридцать единиц. Все показывают в разные стороны – помочь стараются. И фамилия-то мне неизвестна. Во попал!

А темнеет там быстро. У меня сложилось твёрдое убеждение, что готовились к войне, партизанской, чтобы гестапо не нашло. В конце концов, часов в 11, я-таки наткнулся на какую-то бабку, которая не знала где этот номер, но зато знала Евгению Степановну, начальницу с ДФИ. Родственницей была ей какой-то. И сжалившись, она послала проводить меня к ней своего малолетнего внука. Там было совсем недалеко, тем более огородами, напрямки…

Подошли.

— Дядь Петь — это к тёте Жене… из Москвы…- и исчез в темноте.

На крыльце сидел мужик лет 35-ти в семейных трусах, майке и в сапогах и мирно курил «беломор». Тут я несколько опешил…

— Жень — это к тебе… — негромко сказал он не оборачиваясь, и затянулся с интересом меня разглядывая повисла пауза, как в театре.

Во положенице-то!

— Жень, ну ты где там?

— Иду-иду уже..

Меня поразили не его семейные трусы. Он вышел перекурить перед сном (а может и после) и тут у него во дворе (почти на кухне) ни с того ни с сего появляется какой-то лохматый хрен с горы в джинсах.

— Иду. Кто там?

Ты пойми это моё состояние. Я не то чтобы испугался, но как-то не по себе стало мне – ночью к совершенно незнакомым людям, чуть ли не в постель! И с чем! Но я был молодой, наглый и голодный. К тому же мне уже некуда было деваться. Спал я в саду, под навесом, но на кровати и с бельём.
Утром она разбудила меня рано и мы поехали на ДФИ, по-моему, на «жигулях» кого-то из её сослуживцев – по дороге подхватил. Невероятная история, да? Если б мне кто рассказал, я бы тоже не поверил.
 

Что я запомнил в Донецке? Да я и в цеху-то толком ничего не запомнил. Глаза этого мужичка я запомнил, как он внимательно слушал. Весь этот с его нормальной, совковой точки зрения бред, время от времени переводя пытливый взгляд на жену и тщательно выстукивая «беломорину» о пачку…

Она провела меня на фабрику, за проходную и сказала:

— В цех тебя отведу, бери сколько унесёшь, только я выносить и выводить тебя не буду, пойдёшь на обед со всеми. Выйдешь – зайди ко мне.

Цех не произвёл большого впечатления, хоть я и видел производство моделей впервые – в тот день там штамповали «Лайтинги», «Канберры» и «Файрфлаи». Термопластов было 4 или 5, может 6. Работало только три. Ещё в одном неспешно ковырялись два мужичка. Тётки в косыночках и грязных халатах методично бросали ещё тёплый со следами масла пластик приятного травяного зелёного цвета (не то что ярославские «Британии» и «Темпесты») в огромные коробки, как от цветных телевизоров тех лет, стоящие у каждого из станков.
 

Типичная картина в российском цеху литья пластмассовых изделий

 

«Файрфлай» был для меня самым желанным, Как-то в самом начале я решил ограничить тему своей коллекции второй мировой войной. Через некоторое время, правда стал всё больше и больше делать исключений из этого правила, но ни «Канберра» ни «Лайтинг» меня для коллекции интересовала, а вот «Файрфлай»… Вот не помню знал ли я тогда о самом самолёте?

Я постоял, посмотрел на работу станка – тётка, не отрываясь от работы иногда искоса поглядывала на меня. Наконец я набрался наглости (начальница ведь ни словом не обмолвилась с ними) взял модель из коробки. Работницы всё прекрасно видели – но что называется: ни ухом, ни рылом! Будто в цеху они были одни. Тоже странно, верно? Потом уже в поезде я допёр – видимо такие «экскурсии» там не были редкостью. В общем, взял я по две модельки.
Стояло жаркое лето. На мне были джинсы, рубашка и т.н. «стройотрядовская» куртка, в руке совсем небольшая сумка из «болоньи» (аналог современного пакета) – прятать модели было особо некуда. Распихал под рубашку под мышками и на спине, сверху надел куртку и перед обедом без приключений вышел за проходную.

Зашёл к главному технологу, за своей большой сумкой с курскими трофеями. Сердечно поблагодарил Евгению, еще и ещё раз извинился, хотел даже деть каких-то денег в благодарность, но она категорически отказалась. Она отсыпала мне фонарей на взятые модели и дала по комплекту (коробка-декаль-инструкция) на каждый. Потом, подумав, добавила ещё три модели: «Свордфиш», «Ганнет» и «Ланкастер» в 96-м в экспорте. Последний позднее оказался совершенно никчёмной вещью. Я ещё пытался договориться с ней о «долговременном» сотрудничестве по почте, но она вежливо, но твёрдо «отклонила» мои предложения. И я её прекрасно понимаю и благодарен за всё. Распрощавшись я вышел, сел на автобус и поехал на вокзал…
 

Довольно сильно «перегруженный впечатлениями» последних суток, счастливый, я свалял большого дурака и не посетил несколько донецких игрушечных магазинов – просто вылетело из головы, и потом сильно жалел об этом.

После возвращения домой подбил бабки — выход на гора был совсем не большой, несмотря на высокие ожидания. (совсем не то что по Московским фабрикам!) Почтовых контактов тоже налажено не было. Итоги не очень утешительные. Модели получались «дороговатые». Да и ехать в Тбилиси, Ташкент, Баку было как-то «стремновато». Всё-таки, несмотря на постоянные заявления о «новой общности — Советский человек», я до того уже успел побывать на воинских сборах (два раза по три месяца) в районе Баку и довольно отчётливо представлял себе разницу в «менталитетах» этих самых совеЦких людей. Да и дорого, и времени надо много.

Было о чём задуматься.
 

Глава 9. И снова почта

Первое письмо было на химзавод «Луч» — и бац! В ответ скоро приходит здоровая страшная (теперь) коробка, словно из под куклы – раньше такие были, сантиметров 70! А там «Британия» во «внутренней» и коробке и всё остальное пространство заполнено «Темпестами» цвета аптечной зелёнки и «Тандерболтами» (почему-то цвета женских трусов того времени — бледноголубыми).

Письмо было рассчитано на один раз, да и согласитесь, было бы ну очень большой наглостью, просто не реальной, предложить главному технологу завода – реализацию или за деньги. Да он просто испугался бы. Зачем подставляться?

Самым как теперь говорят прикольным было письмо, сопровождавшее посылку! Всё было написано точно по рекомендациям книги Карнеги, (там даже есть такая глава – как правильно писать письма) Письмо меня буквально свалило с ног и я очень долго хохотал. Там было что-то типа:
«Мы рады прислать Вам модели выпускающиеся на нашем химзаводе. Также с удовлетворением сообщаем. что мы изготовили и освоили новую модель (это про «Британию») и посылаем её Вам. Надеемся, что она Вам понравится…»

Примерно как-то так.
 

Упаковка модели Bristol Britannia Ярославского химзавода «Луч» для внутреннего рынка, 1980-е гг.

 

Система Карнеги работала – следующее письмо было составлено строго придерживаясь его рекомендаций. Элементарная психология, даже почти столетней давности, была совершенно незнакома нашему человеку и она сработала! И сработала потом ещё не раз – по числу фабрик игрушек нашей необъятной тогда Родины. Не все конечно, но 75-80% прислали модели. Правда такого восторженного письма больше не было. Чаще всего писем не было вообще. Но модели слали. По одной, по две по десять, в экспорте и в «не» – по-разному.

А с Ташкентом даже установились устойчивые «коммерческие» отношения. Я слал индийский чай «со слоником», иногда детские вещи.

Очень мне понравился клей на экспорт. Не у всех он был. Но там, где вообще клей был, он позволил мне провести прямо скажем мошенническую операцию (на неё меня натолкнуло, что в действительности в одной посылке клей-таки пролился). Я писал письмо с сердечными благодарностями и всячески хвалил присланные модели, но жутко ругал почту за неаккуратность и писал, что часть моделей (наиболее интересных для меня самолётов) залита раздавленным или разбитым клеем, извинялся за беспокойство и посылал им пустые стандартные ящики для посылок из оргалита (иногда клал какие то Московские сувениры). Разумеется, я писал, что оплачу наложенным платежом все почтовые расходы и слёзно умолял не класть в модели клей! И представьте – это проходило! И ведь не положишь в ящик одну модель – жмотом покажешься! И ни одну посылку не выслали наложенным платежом.
 

Надо сказать что этот эпистолярно-посылочный, как теперь говорят «проект», охватывающий игрушечные фабрики, при всей своей выгодности в финансовом и интересном (в смысле редкости моделей), хоть и был очень привлекательным, но уж очень протяжённым по времени. Никакого сравнения с «блицкригом» в Курск и Донецк.
 

Жизнь тем временем шла своим чередом. Умер Брежнев.

Клуб перебрался из Текстилей куда-то в зажопинские выселки – надо было от Савёловского вокзала ехать на каком-то автобусе на «полный его радиус действия» (видимо где-то у МКАДа). Точнее припомнить не могу, был там всего раза два или три.

К счастью оттуда клуб довольно быстро «переехал». Сначала, по-моему, в Институт стали и сплавов. На этом этапе, мне кажется, от «клейщиков-самолётчиков» окончательно «отпочковались» коллекционеры, собирающие автомобили и «железнодорожники». Вначале они стали собираться в другой день, а потом и совсем «разбежались»…

Далее клуб перебрался в ДК «Меридиан» на профсоюзной улице. Это было очень удобно, так, как он находился совсем рядом с м. Калужская. Там, кстати, впервые появились «подпольные» МиГи третьи, а позднее и Су-2. В клубе всегда было очень многолюдно — не протолкнёшься! Примерно в этот период мне пришлось пообщаться и совсем с другими «товарищами» из «комиссии глубокого бурения» (КГБ)…
 

Примерно в это время я впервые попал за границу. Был в Будапеште недели три, не с тургруппой и поэтому довольно свободно гулял по городу. Модельных магазинов не нашёл, но в игрушечных отделах супермаркетов немного «КПешных» моделей было почти везде.

Потом мне случайно удалось познакомиться с одним коллекционером из нашего консульства в Венгрии. Он на машине отвез меня в один маленький частный модельный магазинчик. Это было очень колоритное зрелище – парализованная старушка, внук и внучка на подхвате. Удивило, что было очень много собранных и крашеных моделей (правда очень низкого качества). Что-либо купить, для меня было слишком дорого, но на заранее предусмотрительно прихваченные Р-61, «Канберру» и «Лайтнинг» она охотно что-то фирменное поменяла (что тоже для меня было очень необычно). Было так же забавно объясняться знаками – она не знала русского, а я – только русский.

Ещё вот про Мадьярщину вспомнил один интересный момент. Долго искал тогда в Будапеште музей военный, ну типа нашего совеЦкой армии. Что при полнейшем незнании языков (да и аборигены — если даже и знали не признавались). Что в общем понятно, учитывая, что язык нифига не славянский, а фино-угорской группы, что венгры сражались вместе с Алоизычем дольше всех, что наши довольно не бескровно, подавили восстание в 56-м и расстреляли Имре Надя, это было делом непростым.

Короче нашёл-таки.
 

Очень интересный музей, но совсем не такой как наш. Огромная коллекция холодного оружия, чуть ли не с бронзового века, вроде даже лучшая в Европе. Так же и огнестрельная. Музей разбит на маленькие комнатки и в каждой – чучело в полной форме улана такого-то полка такого-то года, в соседней — драгуна другого полка и так много-много. Все пёстрые, разноцветные. Рядом, под стеклом, — сабли, палаши, кинжалы их, эмблемы, жетоны всякие, парики, лосины, ботфорты, кирасы, кивера. И таких «чуланчиков» – штук 50, а может 100! Рай для того, кто понимает, солдатиков раскрашивает. Здорово всё с любовью, но не моё. Сами понимаете – я искал технику, вторую мировую войну. И ни шиша!

И только самом конце, в комнате 20-25 метров квадратных в расставленных вдоль стен витринах – модели самолётов – ну всё что когда-либо летало с хунгарскими опознавательными знаками. В 72-м масштабе. И качество сборки – я бы сделал и покрасил лучше….
 

Глава 10. Контора Глубинного Бурения

Здание КГБ на Лубянской площади, фото 1980-х гг.

 

Сейчас уже не скажу какой шёл год, но помню, что в клуб ездили в ДК «Меридиан», что рядом с метро Калужская – это было примерно в районе 84-87 годов минувшего века. Тут придётся немного излишне подробно описать место моей работы в ту пору, а то непонятно будет само действо. А работал я тогда макетчиком (от архитектуры) на сделке в одном проектном институте, как сейчас помню – МосСпецПромПроект.

Весь кайф заключался в том, что сама головная контора располагалась на Малой Грузинской улице, напротив дома В.С.Высоцкого в католическом костёле, разбитом внутри на этажи – да-да, и такое бывало, и очень внутри напоминало редакцию газеты «Гудок» в фильме «12 стульев» (первом, Гайдая, если склероз не изменяет, с Арчилом Гомиашвилли в главной роли). А наш отдел дизайна и технической эстетики (человек 12-15 творческих профессий) сидел довольно далеко – рядом с метро Академическая на ул.Кедрова в подвалах двух соседних жилых домов и поэтому имел довольно «свободную» посещаемость и режим работы – главное, чтобы работа была сделана к сроку! А уж когда, днём ли ночью ли и что там происходило в рабочее и нерабочее время – это никого не интересовало!

У нас был начальник отдела и его зам по хозчасти (снабжение и учёт материалов) в соседнем доме. Он давал задания и спрашивал готовую работу, поскольку был кровно заинтересован в качестве, так как иногда даже ездил с нашими макетами за границу.

Для примера – когда началась «андроповщина» и в костёле поменялся директор – назначили какого-то бывшего отставника и он начал наводить прядок. Когда дело дошло до нашего отдела – нас по «секрету» предупредил начальник (по иронии судьбы — тоже Юрий Владимирович!), что завтра будет проверка и надо обязательно прийти чётко к официальному началу рабочего дня – к 7.45! Сам я пришёл к 10-и, одним из первых (обычно раньше 11-12 как-то не получалось) из тех, кто вообще пришёл. Начальника и нового директора мы не застали. Вот такая вот примерно была «диспозиция» в прологе этой истории…
 

Чем мы там только не занимались – от байдарок до мотодельтаплана. Соответственно было много разной «халтуры». Собственно, макетной халтуры было как раз не много – за неё тогда было трудно расплачиваться – сложности с безналом. Но зато много всякой другой.

В частности, были подарены знакомым студентам МАРХИ три полутораметровые рейсшины из 6 мм оргстекла с роликами, полированной широкой фаской и на «кнопочках цУлулоидных»! Чтоб и сами не царапались о ватман, и чертежи не пачкали! А ещё большие и маленькие угольники. Студенты от радости «ссали кипятком», а к нам посыпались заказы, включая даже и преподавателей.

Нескончаемым потоком потянулись студенты… и студентки. Телефон не переставал звонить.

И вот на таком, так сказать, фоне однажды раздаётся телефонный звонок.

Вежливый вкрадчивый голос сказал:

— Здравствуйте.

— Здрасьте..

— Такой-то – Вы? ФИО?

— Ну да. – говорю я. – он самый. Чем могу быть полезен?

— Вы знаете, нам порекомендовал к Вам обратится, ФИО, Ваш директор. Мы хотели бы с Вами посоветоваться. Он Вас очень хвалил сказал, что Вы большой мастер, специалист по масштабным моделям самолётов…

Опа! У меня челюсть отвисла. Как уже было сказано раньше, ни я директора, ни он меня никогда в живую не видел. Честно говоря, я даже имени-отчества его не знал, только фамилию. Переспрашивал нашу секретутку, когда писал заявления на отпуск или отгулы. Конечно, он мог видеть наши макеты, на выставках и худсоветах. Допускаю даже, что могло и понравиться – мы там впервые стали делать цветную архитектуру с подачи начальника отдела. Он по образованию был дизайнером. У профессиональных архитекторов – там с этим было строго – всё графично в двух цветах! Чтобы цвет от формы не отвлекал. Ну зелень ещё – третий… Но чтоб фамилию да по имени-отчеств – да кто я такой?! А уж про самолёты – вообще бред какой-то!

Повисла пауза… Прямо театральная…

Я уж было собирался повесить трубку, но тут другой конец провода видимо допёр весь абсурд происходящего:

— Э-э, это из комитета государственной безопасности. Нам бы очень нужно с Вами «посоветоваться»

И снова бред про директора. Ну как бы трубку вешать мне как-то расхотелось, но наглость ещё осталась

— Ну, говорю, раз уж так нужно – приезжайте! — И начал диктовать адрес.

— Мы знаем.

«Мы знаем». Ага – и настойчиво попросили, посоветовали всё же приехать в «гости» к ним и конкретно завтра во столько-то.

Я было заикнулся, что вообще-то в это время я вроде как на работе и нас в мастерской всего двое, и макет горит — сдавать надо

— Мы знаем. Мы вам дадим справку. Захватите паспорт. – мне вот это дополнение как-то сразу не понравилось.

Ну и как пишется в романах, «под давлением «обстоятельств он вынужден был согласиться»…

На следующий день я приехал к небольшому особнячку, то ли на большой Никитской, то ли на Малой – сейчас уже не упомню, без паспорта! Ну могу же я случайно забыть его дома? Приготовил с вечера положил на видное место и … нечаянно забыл! Что они — меня без паспорта не пустят? И пусть не пустят! Уж если им понадобится они его всё равно позже отберут.

Позвонил. Посмотрели в глазок, открыл дверь какой-то серенький «сотрудник» в сереньком костюмчике

— Вам что надо?

— Да мне собственно – ничего. Так, пригласили посоветоваться…

— Фамилия. Паспорт.

— Нету паспорта, потерял! — почему-то совершенно неожиданно для самого себя соврал я.

Он посмотрел какой-то список.

— Заходите, вам – туда…

Иду по коридору, откуда-то появился еще один «серенький» – открыл дверь в комнату и сказал:

— Подождите здесь.

Захожу, сажусь, входит третий и с лучезарной улыбкой

— Здравствуйте, Вы – такой-то?

И далее, как вчера – бред про директора… Потом пошли вопросы.

— Давно вы занимаетесь коллекционированием?»

— А сколько у вас моделей?

— А вы их красите?

— Они из чего?

— А как вы их красите?

— А зачем?

— А чем вы их красите?

— А где вы их держите?

Весь этот разговор сразу начал меня чем-то злить, сперва даже не понял чем. Но довольно быстро стала просматриваться повторяющаяся «схема» разговора и я понял – чем!

Улыбаясь вовсю ширь и заглядывая в глаза он спрашивал, потом задавал один-два уточняющих вопроса, как бы интересуясь деталями, но не дослушав и двух предложений – задавал очередной вопрос, предыдущего совсем не касающийся! Вот это и раздражало… Причём было понятно, что он – ну совсем не в теме.
Быстро сообразив, что он спрашивает совсем не для того чтоб услышать ответы, а для чего-то совсем другого, я стал отвечать минимально кратко, почти односложно. (хотя раздражение копилось!) Так продолжалось довольно долго – может полчаса, может минут сорок, и когда я уже был морально готов не то чтоб послать его подальше, но во всяком случае «поблагодарив» за внимание, твёрдо сказать «Извините, но мне пора на работу»… В комнату без стука вошёл ещё один «персонаж» (после чего улыбчивый мгновенно исчез).

— Майор такой-то, центральный аппарат. Извините, что заставил вас ждать. Это я Вас вызывал.

В отличии от мелких «сереньких», майор оказался здоровым, под два метра ростом, в штатском, но в нормальной «человеческой» одежде – не в сером костюмчике. Очень спокойный «глубоко сидящий в теме», по моему авиационный инженер. Но это я заметил гораздо позже – в момент его появления, когда раздражение моё зашкаливало, злость закипала, этот «фокус-покус» с подменой стал последней каплей. Я, мягко говоря, начал хамить!
 

Тут надо немного пояснить предысторию. Дело в том (я раньше писал об этом), в те времена я вёл большую почтовую переписку и пересылку моделей. В день в среднем получал 3-7 писем, столько же отправлял (+ объявления и ответы на чужие), ну и посылки конечно.

Письмо в соцстраны в среднем оборачивалось обратно где-то за три-четыре недели. И в таком режиме – несколько лет. И вот за пару месяцев до описываемых событий – как обрезало – ни посылок, ни писем. Тишина! Подождал несколько дней, сходил на почту узнать, что случилось. А мне в ответ:

— Вам писем нет.

Проходит неделя, другая, месяц… Потом постепенно стали появляться отдельные письма, позднее пошли посылки. Скоро всё восстановилось.
 

Особых сомнений, что произошло у меня особых не было. И когда я пошёл в «гости» – надеялся выяснить у «хозяев» о судьбе «канувших» посылок. Так что, когда появился майор, я, уже раззадоренный «серенькими», поздоровавшись, решил не ожидать вопросов, а сразу брать «быка за рога». Не подумайте, что я уж такой смелый герой был, просто за мной реально ничего такого «криминально-контразведовательного» не было. Правда я «поддерживал связи со «странами народной демократии» и страшно сказать – даже с одним канадцем! Но время было уже не то. И я, и, главное – он, это чувствовали очень хорошо!

— Что же Вы, товарищ майор (как будто именно он лично этим занимался!)? Ну я понимаю – надо проверить посылку – проверяйте! Хочется письмо прочитать – читайте, я не против! Но зачем же потом выбрасывать всё это? Что о нас могут подумать иностранцы, что мы тут дикие или воры?»

Мне показалось, что майор даже немного смутился от такой напористой наглости. Потом, поинтересовавшись причиной моего негодования, сказал что этим занимается не его отдел, обещал зайти к «коллегам» и посодействовать.

Затем, бегло задав мне общие вопросы (без протокола), чем кстати показал – насколько глубоко он в московской модельной теме и вообще в авиации: истории и матчасти – мы как бы осторожно прощупывали друг друга. Разговор, «как бы ни о чём» – был длинный и интересный. Постепенно он перешёл к «главному»…

Переписка и обмен его не очень интересовали. Его интересовал клуб и некоторые его завсегдатаи имеющие видимо доступ к современной технике. Но я прикинулся ветошью и «ушёл в несознанку» – меня дескать современная авиация мало интересует, собираю, мол исключительно модели и материалы по Второй Мировой войне из открытых источников. Всё это в принципе подтверждалось (должно было подтверждаться!) моей «вскрытой перепиской» – канадец мой из Торонто на шпионе никак не тянул! Он хоть и копал глубоко, но всё же предмет его интересов был довольно узок – его интересовали исключительно самолёты Яковлева, и только из линейки от Як-1 до Як-17!

В принципе самым большим моим криминалом (теперь, по истечении срока давности могу в этом сознаться) была пересылка в Канаду подлинной «инструкции лётчику по эксплОатации (так тогда писали) и пилотированию самолёта Як-3 с мотором ВК-105ПФ-2».

Знаете, тогда выпускали такие цветные рисованные на голубом фоне, где картинок было гораздо больше чем текста. После войны детский писатель, видимо бывший лётчик Анатолий Маркуша, выпустил книжку для детей и подростков в таком примерно оформлении – там был везде нарисован Як-18 с хвостовым колесом и индивидуальными обтекателями цилиндров мотора М-11. Так вот у Гаркуши текста относительно картинок было гораздо больше.

Мне в жизни попадались такие инструкции лётчику по Миг-17; УТИ МиГ-15 и Ил-28, но те уже были гораздо большего объёма, огромного формата, альбомы
форматом сантиметров 50 на 70 в жёсткой обложке. На Ил – тот вообще в двух томах! Вообще то, если честно, я не слишком рисковал, так как ещё с УАЦ знал из разговора с «секретчиком», что например, «Инструкция лётчику по Миг-17» (толстый, страниц 150-200, сухой, не цветной и не интересный «учебник») секретной не является. В смысле: если её потеряешь – ничего тебе не будет. А вот если пропадёт «КУЛП-РС-70» или «ППЛЗ-?» (не помню какой год, но ещё более древний). Вот те да, если пропадут, то вые… и высушат по полной программе.

Тогда майор зашёл с другой стороны: он усомнился в том что я совершенно равнодушен к новым самолётам

— Вы же летали на истребителе? Неужели не интересно?

— Интересно конечно, но – чисто познавательно. Это не тема моей «коллекции»

Потом майор стал осторожно прощупывать что же я знаю о современных истребителях? Знаю ли я что такое МиГ-29? А тогда только-только появилось в газетах что-то про МиГ-29 и пара мутных фотографий (газетах того времени все фото были мутными и зернистыми!). Но один знакомый «загранработник» показывал мне шикарный цветной буклет с выставки в Финляндии (но так и не отдал, гад!) Подробный, с разных сторон с данными и описанием на финском – его впервые вывезли за границу именно туда с намерением продать, ещё до триумфа в Фарнборо и Ле Бурже. Поэтому я в принципе знал, что машина не настолько секретная, если продаётся.
 

МиГ-29 на выставке в  Куопио-Риссала, Финляндия, 1986 г.

 

Ну поговорили о МиГе… Я посетовал, что уж за границей видели, шпиЁны всё точно отсняли, а от своего народа прячете, что на его деньги построено, чем гордиться можно и нужно…

— Откуда знаете?

— Оттуда!

— Ну да, ну да, — покивал майор, — но решения об этом принимают там… – и показал пальцем вверх

И тут я проболтался, что у меня есть большая — (30х40 примерно) хорошая фотография 29-ых — подарил один дизайнер – ему она была без надобности, а он знал, что я авиацией интересуюсь. Ему в свою очередь, её подарил генерал, которому он оформлял то ли дачу, то ли квартиру. Красивая такая — четвёрка в полёте. Какие борта уже не помню, но там были машины и с нижними гребнями и без в одном строю.

Потом он спросил, что я знаю о Су-27? Но тут я решил не лезть на рожон и соврал, что что-то слышал, но это уж мне не интересно. Штурмовик вроде? Фирма же на них специализируется – это совсем скучно!

Он не настаивал на продолжении разговора о «Сушках» и опять свернул на клуб – не видел ли я чтоб кто-то приносит чертежи современного? Нет не видел, да и не смотрю я реактивы.

Потом, как видимо у них принято, предложил – если увижу что-то подобное – сообщить куда-надо, Даже дал бумажку с телефоном.

— КАнеШнА!» — с готовностью сказал я, и «забыл» потом бумажку на стуле.

Прощаясь со мной он спросил, а нельзя ли взглянуть на это крупное фото четвёрки? На мой несколько удивлённый взгляд.

— Видите ли, есть ракурсы, которые до сих пор секретны.

— Отчего же нельзя? – злорадно подумал я. – Поехали!

Ну думаю, сейчас на чёрной Волге быстро домчат домой – хрена-с-два! Пешком до Краснопресненской и далее, со всеми остановками и с пересадкой до Молодёжной! По дороге мы ещё с ним поболтали, он предлагал мне посодействовать в устройстве на работу макетчиком на фирму, в музей авиации и космонавтики, но я не смог даже подумать променять свой свободный подвал на режимные ящики – я хорошо знал, что это такое.

Дома, взглянув на фото он попросил взять его на время для экспертизы «секретных ракурсов», потом попросил глянуть на письма канадца, бегло прочитал по-английски и по-французски.

Прощаясь, я спросил его

— Точно, что мне вернут фото МиГов?

— Обязательно! — заверил он.

Думаю, излишне добавлять, что с тех пор больше ни этого фото, ни того майора я никогда не видел.
 

Такая вот вышла у меня встреча с Конторой Глубинного Бурения.

А впереди уже маячила «перестройка»…

Дело было в Мариуполе…

Пролог

…Свои воспоминания любят записывать военные, путешественники, политические деятели, даже — гангстеры. Словом, люди, которые прошли какой-то путь и считают небесполезным выложить свои наблюдения на бумагу, или же — в компьютеры… Я вот задумался — а что такого интересного могло происходить в жизни человека, который решил (в свое время) посвятить себя занятиям очень даже неброским – стендовым моделизмом – так, чтобы не стыдно было об этом рассказать… В смысле – интересно и содержательно. В смысле — чтобы принести какую-то пользу, — возможно, вдохновить кого-то на положительные свершения… Пришел к выводу, что могло… Даже, если просто отобразить какие-то факты на фоне своего времени — это называется атмосферным тоном повествования… Многие эпизоды еще очень свежи в памяти, и, озаботившись их дальнейшей сохранностью, будет лучше все-таки записать их… Возможно, это будет кому-либо интересно. Приступим…

 

Часть 1. «В начале славных дел…»

Для качественного восприятия картины происходившего в той далекой и не очень действительности, придется сперва тщательно отрисовать задний фон, — это совершенно необходимое условие. Местность, в которой я начинал моделить, в простонародье (имеется ввиду, конечно, только группа моих школьных друзей и товарищей) называлась совершенно непредвзято — «Рейх «, — а все потому, что являла собой несколько жилых кварталов, достаточно готично отстроенных бывшими немецкими военнопленными. Двухэтажные и трехэтажные дома с башенками, лепниной и подъездами со скрипучими деревянными лестницами были призваны холить и лелеять в своих теплых недрах (за метровой толщины стенами) всевозможные правильные начинания вроде стендового моделизма, которым необходима была тишина, покой и сосредоточенность… Ничто, — ни частые взрывы самодельных взрывных устройств, начиненных рублеными гвоздями и шариками, ни полеты баллончиков из под дихлофоса, ни боевой гик сражающихся формаций гопников не могли поколебать дух этой жесткой готичной статики, которая, словно вынырнув один раз из кинофильма, так и осталась стоять в совершенно неподходящее для этого время…


Сейчас эта красота интенсивно разрушается — жуткий новодел в виде безобразных шлакоблочных пристроек и пластиковых окон деловито поглощает задумку человеков-архитекторов, а вот в то время, к которому будет относиться повествование, вместо гундосых забегаловок с одинаковыми  холодильниками с одинаковым пивом, вполне можно было встретить лавку, подобную лавке из кинофильма про Гарри Поттера, где продавали не менее интересные, чем волшебные палочки, вещи. Это место имело даже свой небольшой парк, именуемый «Детский городок» — со своей входной причудливой аркой, некоторым ассортиментом песочниц и качелей, а, также — тремя электрифицированными каруселями, на которых можно было прокатиться за маленькую круглую монетку. Зимой там непременно устанавливалась вращающаяся елка с лампочками, и … с неба падали крупные сочные хлопья снега…

Музыкальным сопровождением к этой очень лицеприятной картине, несомненно, являлся саундтрек к культовому тогда сериалу «Семнадцать мгновений весны», где в полном объеме была представлена и готика, и благородная задумчивость некоторых персонажей, и реальная опасность, и витиеватые интриги. Завершая отработку фона, необходимо  отметить и  очень  кошерные желтые сочлененные «Икарусы», которые, благообразно, — я даже заметил бы — мудро, — урча дизелями, деловито сновали у самой границы Рейха, обеспечивая его сообщение с центром  города — где располагались крупные игрушечные магазины, — и, — с просторными морскими пляжами (жарким беззаботным летом)…

Простым и резким — как удар школьной технички половой тряпкой по лицу (за то, что прокрался, скажем, в школу без сменной обуви), был мой старт в стендовом моделизме, вызвавший потом некоторый шквал справедливого негодования на специализированном форуме одного из модельных сайтов, scalemodels.ru — вернее, описание прототипа для первой наивной сборки. Им оказался приобретенный отцом в игрушечном магазине Глостер Гладиатор (тогда я, естественно, ничего не знал о том, что он никогда не поступал в розничную продажу:) ).

Мысль о том, что это был именно Гладиатор, меня пронзила гораздо позднее — когда я уже «обзавелся» и другими экс-фроговскими моделями и узрел в инструкциях недвусмысленное изображение моей первой модели — она была  нарисована в соответствующем месте, — стоя на спичечном коробке. Почему запомнилось — потому что клеивший  со мной эту модель отец именно так установил ее «просушиваться» после сборки фюзеляжа, мотивируя это «рекомендацией из инструкции». К моему великому счастью, на известном форуме нашлись люди, у которых тоже сохранились Гладиаторы, и я не был зачислен в неадекватные кретины, спины которых, по правде, порою мелькают в бурных волнах неспокойного интернета. Модель была в грубой упаковке и имела в комплекте пузырек с клеем, который  в виде отпечатков пальцев, естественно, покрывал потом всю поверхность самолетика. А я — на какое-то время, — был оправдан…
 

Эпизод 1. «Су-7»

А вот моделью самолета, к которой я отнесся с уже некоторым интересом, стал пластикартовский (Veb Plasticart , популярный в тот период производитель моделей из ГДР— прим. редакции) Су-7. Некоторые, вот, убеждены, что Деда Мороза не существует, — это их право, конечно, но я рассуждаю иначе. Су-7 я обнаружил прямо среди ветвей огромной новогодней елки, и потратил немало времени на его извлечение. Тогда было очень модно вешать на елку много дождика и всевозможных аксессуаров, так что обнаружен он был именно в самое время — ранним утром 1-го января, пока родители еще не вернулись «из гостей». Хорошенько исколовшись свежей хвоей, я извлек таки на белый свет плотную картонную коробку с надписями на немецком и прекрасным бокс-артом, и, честно говоря, немножечко подофигел… На тот момент у меня, правда, уже имелось кое-что из моделей — Хантер и Авро Ланкастер в масштабе 1:96, склеенные рыжим клеем Феникс, еще кое-что донецкое, но чтобы такое… Открывающийся фонарь и подвижные элероны… Колеса из черного пластика…

К сборке приступил немедленно, и моя спина не разгибалась, пока не был переведен крайний элемент декали (а переведены они были все сразу — я неправильно воспринял инструкцию). Сидя за столом у большого окна, я краем глаза наблюдал за строительством двух могучих снежных крепостей — румяные дети вместе с родителями катали гигантские комья снега и формировали стены и башни — выпало очень большое для наших краев количество снега, — и я успел выскочить на улицу как раз к началу отделочных работ и кропотливой фазе заготовки снарядов, которые подвозились на санках и складывались в пирамиды. Нужно ли объяснять что происходило потом? Эпическая битва с разбитыми носами и отморожеными пальцами, жесткий бронхиальный кашель на морозе от перегрева, истерические крики мамаш «Домой!», лай перевозбужденных собак…

А на ГДР-овской подставке уже покоился Су-7 с пикообразной штангой ПВД (приемник воздушного давления, позволяющий измерять скорость самолета — прим. редакции) на носу… Последующая неделя с высокой температурой, горчичниками и «постельным режимом» лишь только усиливала созерцательность и ощущение счастья от обладания этой прекрасной моделью…

…Я так подумал, — что дальнейшее повествование имеет смысл развивать в форме неких дневниковых записей, своеобразных «путевых заметок» по коридорам памяти, которые будут извлекаться изо дня в день, и, по мере поступления, переноситься в компьютер, поэтому станет очевидна некоторая разносортица в стилистике и методе повествования, но это, вероятно, и к лучшему… По крайней мере, перечитав написанное выше, я не обнаружил каких-либо существенных изъянов в способе изложения, и, не являясь профессионалом, решил рискнуть и продолжить так называемые «модельные воспоминания».  Но, все равно, прошу не судить слишком уж строго…

 

Эпизод 2. «Сага о Ту-20»

Сейчас зима, и тогда была зима… Сейчас сыплет снег, и тогда он сыпал… «Наше прошлое ищет нас» — как точно подметил кто-то… В такие вечера остро чувствуется отсутствие Ту-20 в загашнике, и это чувство не так уж просто объяснить… Уже давно приобретен фиксовский «Уитли»  (модель британской фирмы «Airfix»,прим. редакции) — мечта идиота,  хороший Ланкастер, и, как говорится — к Ланкастеру… Подсыхает грунт на пластикартовском Дракене, — завтра битва продолжится… Все хорошо, но не то это все… Даже если включить гирлянду на новогодней елке… Пиво сегодня не поможет — тогда не было пива… Точнее, оно-то, конечно, было, но совершенно не интересовало — гораздо интереснее было взять в руки справочник «Самолеты Страны Советов», принесенный из библиотеки…(Двадцать лет спустя, на книжном развале, я купил себе этот справочник, вы будете смеяться, но это была именно эта книга, с мокрой печатью этой библиотеки)

Словом, порою вспоминается «как оно было». А было оно вот как — ломая голову над решением квадратных уравнений (помните эту тему?), я тупо марал черновик и был с головой погружен в школьную рутину, когда ключом открывается дверь, и заходит отец, вернувшийся из Москвы. Из командировки. В огромном бауле, откуда раздавался звон бутылок с «пепси-колой» (смешно, правда?), лежало еще кое-что, и это что-то было:(в порядке очередности) L-60, — я подпрыгнул от радости!, потом — Ту-2, — я реально офигел, — коробка была такая же, как и у стоявшего на полке Су-7, только с другим рисунком, потом — Як-40! Я не рыдал, но был близок к помешательству и даже не был в состоянии сказать «спасибо»… Мой батя любил такие спецэффекты, и тоже получил свою дозу удовольствия… Я покрутился-покрутился, а потом пришлось отвечать — как дела в школе — там были вопросы… Ну, не шибко серьезные. Ответил, а сам аж подпрыгиваю — надо ведь скорее вскрывать коробки! Отец не отпускает, мучит допросом. И, вот, когда уже со всем уже разобрались, и я поворачиваюсь на 180 и стартую, он окликивает: — подожди! Ну что еще такое! (у меня подкатывает реальная истерика) — вот, говорит, еще кое-что. И вытаскивает из баула Ту-20… Мой мозг сразу стал на паузу…

Не буду томить читателя рассказом о том, как я все это собирал, что по этому поводу думал и чувствовал — любой легко может представить себе это, опираясь на собственный опыт. Добавить к сказанному можно лишь следующее: как-то вечером я подошел к окну, чтобы задернуть плотные старые шторы и обратил внимание на группу людей, стоявших внизу — они топтались на морозе и жестикулировали. Мне было понятно — что их так заинтересовало, — они разглядывали стоявший на полочке, — на высокой подставке, неокрашенный Ту-20…

…С тех незапамятных времен сохранился один презабавный документ, на котором оставила свой яркий след та запоминающаяся модель… Документ был составлен моим школьным товарищем в рамках конкурсного проекта на лучшее убежище от гопников и конкурирующих группировок — что являлось неотъемлемым атрибутом тогдашнего бытия. Модели самолетов играли тогда очень большую роль в иерархии подростковых компаний, и это нашло соответствующее отображение в действительности… Надпись TU-20 и логотип Пластикарта засвидетельствовали ценности автора документа и придавали ему необходимую «свойскость» в нашей группировке. А таковых только в нашем классе было две, и при этом все участники непременно собирали модели…

Сам документ иллюстрирует соответствующий проект создания секретного бункера «на речке» — линия городской черты проходила рядом с Рейхом и предусматривала некоторое освоение дикой территории. Детской рукой (помимо бункера) наглядно проиллюстрированы орудия, которые необходимо было раздобыть для его реализации, а также некоторые образцы ракетного вооружения для защиты от гопников — ракеты с разнообразными острыми головками, приводимые в движение очень популярной в нашей местности газетной бумагой — пропитанной раствором натриевой селитры (воровалась на металлкомбинате). На основе этого диковинного топлива изготавливались разнообразные ракетные двигатели…Это были  мощные и качественные ракетные моторы, которые позволяли запускать впоследствии двух- и даже трех-ступенчатые ракеты.

Вот фотографии простейшей модели гидросамолета с такими двигателями — использовались баллончики из под лака для волос.

Изготовлена, она была, правда, уже после службы в Красной Армии — как демонстратор «родительских» технологий подрастающим детям…

А страсти в модельном сообществе закипали нешуточные… Находясь в некоторой изоляции — полный информационный и вообще — модельный, — голод, жизнь протекала соответствующим образом — тщательно «пылесосились» закрома случайных и неслучайных знакомых — в надежде найти (и это происходило!) какую-нибудь заляпанную клеем в совершенно раннем детстве модель, плелись жуткие интриги связанные с обменом на машинки, солдатики, иностранные монеты и прочие ценности тогдашнего бытия. Имели место драки и скандальные разборки, велась тайная слежка с подглядыванием в окна и фотографированием. Под это дело было создано несколько тайных конкурирующих организаций, с принципом организации — по месту жительства.

Могу смело утверждать, что Папский двор вместе с Бургундским, а так же Византийский Престол с Пентагоном и масонами в придачу и близко не приближались к тому градусу кипения страстей, который был принят в нашем модельном сообществе. Отмечен случай пыток человека в старом покосившемся павильоне детского садика поздним дождливым осенним вечером при помощи советской электрозажигалки — в попытках выяснить адрес для модельной переписки — но об этом периоде речь пойдет немного позднее. Забегая наперед, скажу, что, конечно, — никаких серьезных (и несерьезных) повреждений человек не получил, но сам факт — мерцание фиолетовых разрядов, искаженные гримасы физиономий и шум проливного дождя имел место быть… Причем, речь тут не шла о разборке в системной гоп-компании, — ни в коем случае. Скорее, это напоминало игрища романтически настроеных подростков, обчитавшихся книжек про пиратов. Хотя в тренде тогда все больше была космическая фантастика. В полном объеме почитать соответствующие вещи тогда редко кому удавалось — хороших книг продавали преступно мало, поэтому довольствовались рассказами из «ЮТ» (журнал «Юный техник» — прим. редакции), «Техники-Молодежи», «Вокруг света» и т.д. Две ближайшие библиотеки, естественно, были перечитаны полностью еще пару лет назад. Поиски инопланетян, проникновения в противоатомные убежища, строительство бункеров не слишком вписываются в формат данной статьи, поэтому останутся просто яркими мазками кисти на заднем фоне.

А вот о гопниках пару любопытных вещей я расскажу. Поскольку они напрямую связаны с моделями. Надо отметить, что и этим ребятам было не чуждо склеить пару моделей — ведь когда-то и они были обычными детьми, просто потом сделали такой вот своеобразный выбор… Поэтому случалось входить в некоторые отношения и с ними, выменивая на украденное у родителей вино собранные модели. Вообще-то, ставить на полочку что-либо «собранное» считалось очень плохим тоном — разве только в самом крайнем случае, и такие случаи тоже были. У нас в городе никогда не продавались некоторые модели Пластикарта — Трайдент, Комет, Дракен, DC-8 и другие, но у некоторых личностей они встречались по причине привоза родителями. Поэтому наши ребята и совершали подобные обмены. Созерцать Трайдент означало щупать руками космос — этой модели у меня до сих пор нет. А у товарища таковой имелся — именно выменянный у гопника. Что еще удивительно — модель была отлично покрашена серебрянкой (там, где нужно) и была правильно обдекалена. С этой сделки мне перепал немного «убитый» «Комет-4», (как довесок), а, вообще, тогда фигурировало два «Комета», второй — в отличном состоянии, ушел к товарищу. (С этой моделью мне не очень везет — тот, который я раздобыл себе сравнительно недавно, имеет непролитую половинку киля). Но все равно, я был просто счастлив. А самый необычный случай был связан с пластикартовским L-60.

 

Эпизод 3.  «L-60 на районе»

Как-то раз, жарким летом, на далекой окраине города, в утлом канцелярском павильоне — магазином такое сооружение назвать было трудно, выбросили в продажу партию L-60. Эта «точка», в принципе, была пристреляна, и периодически проверялась, поэтому L-60 был вовремя обнаружен. Счастливые, как слоны, мы шли с коробками наперевес, и несколько потеряли бдительность, поэтому оцепенели, когда раздалось знакомое «Стоять, пацаны!». Я уж было подумал, что сейчас случится нечто очень нехорошее — нас «тормознули» не простые гопники, а, так называемые «старшие» — серьезные парни, которые уже готовились в армию. Такие обычно гоп-стопом уже не промышляли, предоставляя это дело специально отобранным «середнякам» и «младшим». Эти, в основном, сражались в битвах «за район» и имели боевые шрамы и очень свирепый вид — не будем сильно вникать в подробности их жизнеописания. Чтобы стало совсем уж понятно — что тут к чему, прибегну к такой вот гиперболизированной аналогии, — это все равно, что в узком ущелье нарваться на тираннозавра со всеми вытекающими, но…

Дальнейшее вообще не вкладывалось ни в какие принятые в то время рамки — вместо того, чтобы поглумиться по полной, — и, скажем, отобрать модели, и расшвырять детали по асфальту, прозвучали вполне миролюбивые вопросы, — а что это, мол, такое, и с чем его едят? Отвечаем: модели самолетов, склеиваются клеем, и т.д. Конечно, при слове «клей была отмечена соответствующая ментальная активность и попытки направить беседу в иное русло, но дальше все было еще интереснее — матерый гопник, главарь отряда, поинтересовался ценой, извлек из своего кармана мелочь и попросил (!) приобрести и собрать ему такую модель — совершенно неслыханный акт. Пришлось снова прыгнуть в автобус и смотаться в магазин…

…По окончании сборки L-60 был доставлен в ихнее логово. Самолетик чрезвычайно понравился лютым парням, и был озвучен приказ по району — этих, мол, больше не трогать. Так же, при столкновении с вражеским районом, рекомендовалось обратиться к ним за военной помощью. Вот как бывает! К слову сказать, главарь этой группы вскоре сам ушел из гопников, по слухам — претерпев за это очень серьезные испытания. Из своих рядов они старались никого никогда не выпускать…

Фотография модели Як-40: просто Як-40, но за ней столько всего…

Несколько более позднее фото комнаты с «модельными залежами» — цифрами обозначены соответствующие предметы: 

  1. «Залежи» Пластикарта.
  2. «Залежи» НОВО.;
  3. «Шмер»*, КП и прочее.;
  4. Портреты Брежнева и Горбачева.
  5. Человеческий череп.
  6. Модельная полка. Портрет Гагарина.

* Шмер — Směr, výrobní družstvo; КП — Kovozávody Prostějov, ныне KP models — чешские производители сборных моделей — прим.редакции.

Примерно в это же время очень широкое развитие получило и «бумажное» моделирование. В основном использовалось широкоизвестное «Приложение к ЮТ» — по этим выкройкам я умудрился собрать несколько кораблей, самолет МиГ-23 и танк Т-70. Редко, но попадался в киосках и «Малый моделяж» (польский журнал «Maly Modelarz», посвящённый бумажному моделизму — прим. редакции).

 

Эпизод 4. «23 февраля»

    …Кажется, это был год 1984-85-й… Наш класс готовится к праздничной вечеринке — 23-е февраля был очень уважаемым и веселым праздником… В одной из аудиторий сдвинуты на периметр парты — освободили место для дискотеки, а на самих партах расставлены всевозможные яства. Приволокли огромный бобинный магнитофон и колонки, ярко наряженные девочки репетировали в углу какой-то праздничный номер. Народ расслаблялся — кто-то скучковался вокруг диковинного кубика Рубика, кто-то заливался смехом, кто-то — гонялся друг за другом… И вдруг — в коридоре слышится нарастающий конский топот — кто-то бежит в зимних ботинках (без сменки) по старым доскам. Секунда, и взмыленная физиономия без шапки забегает в класс. С курткой на голое тело, задыхаясь, потрясая в воздухе полиэтиленовым пакетом с литниками  она гортанно вопиет: «Веллингтоны дают!» и заходится диким кашлем. Не выяснив даже, — где же их «дают»? — озверевшая толпа бросается к выходу. На морозном ветру развеваются пионерские галстуки. Сменные кеды порой проламывают хрустящий лед луж и зачерпывают ледяную воду. Легкие с шумом качают нереально холодный воздух. Скорее обследовать ближайшие магазины! Вот он — праздник! …Девочки молча доели торты… Занавес…

Тут необходимо отметить, что модели в нашем классе собирали практически все. В теме, — как мы ее на данный момент понимаем, и сейчас находятся четыре человека. А тогда самолеты интересовали очень многих. Оно и неудивительно, — в городе базировался полк транспортной авиации — 130 УАП, самолеты которого постоянно висели над городом. Военных авиаторов было полно на улицах и наметанный  глаз быстро отличал усатого штурмана с портфелем от командира корабля. Техники сновали в новых техничках, а продавщицы игрушечных отделов игриво сообщали при случае, что, вот эта вот стопочка моделей отложена для летчиков… Ими заселяли свежие девятиэтажки в новых микрорайонах. Да и сама история города накрепко переплетена с авиацией. О чем только говорят названия улиц — Покрышкина, Гастелло, 9-й Авиадивизии и т.д. Испытатель Би-1 капитан Г. Бахчиванджи тоже был наш, мариупольский. Поэтому, совершенно не удивителен такой развитый интерес к моделям самолетов. А, тот факт, что в моем классе ими занимались одно время практически все, предрасположил к следующей шутке, о которой поведает этот эпизод…

 

 Эпизод 5. «Нововская Каталина»

… К тому времени уже удалось познакомиться с НОВО… Случайно приобретенный Мираж всех шокировал своей натовской откровенностью и коробкой с английскими буквами и поднял целую бурю соответствующих эмоций. Но кто же мог подумать, что существует целый сегмент подобной объективной реальности! Догадки и пересуды продолжались ровно до тех самых пор, пока совершенно случайно мы с товарищем не налетели на очень малочисленный «выброс» НОВО — всего четыре коробки Спитфайра 14 в полном комплекте! Три из них выхватили прямо из рук продавщицы, а четвертый деловито ушел в черный «дипломат» скандальному мужичку, реплики которого долго неслись нам в спину. Настало время крепко задуматься над происходящим — чего-то мы, по-видимому, не знаем

Тут подоспела известная статейка в «Крыльях Родины», а перед этим читали что-то в «Технике — Молодежи»… По крайней мере, там была репродукция коробки «Хантера», и она тоже была НОВОвская. Настало время немного пошутить. В течение вечера была очень кропотливо изготовлена голубая коробочка с соответствующими логотипами. За прототип, как сейчас, помню, была выбрана летающая лодка «Каталина», а коробка была сделана несколько большей, чем у Миража. В то время считалось обязательным приносить в школу инструкции или коробки приобретенных моделей, поэтому я, тщательно упрятав это дело в портфель, приволок симуляцию в школу.

Нужно еще отметить такой аспект школьного бытия — модель могла быть запросто куплена на перемене — в непосредственной близости находились три магазина, поэтому, дождавшись второго урока, и улучив момент, когда училка переместилась за мою спину — я сидел на первой парте, — я извлек изделие и продемонстрировал его сидящим сзади…. Кто же мог подумать, что это вызовет столь живой и душевный отклик! Предельно изумленная учительница могла наблюдать, как несколько спокойно сидевших на своих местах человек, внезапно округлили глаза и выполнили — как по команде, — резкий бросок вперед, не осознавая в полной мере, свое поведение. Далее, опять же — синхронно, — всех вернул на свои места страх немедленного наказания, а потом, через секунду, преодолевший страх инстинкт (по другому не назвать), снова заставил народ сорваться с места… И снова все уселись обратно. Этакие загадочные колебания общественности… Я торжествовал! Правда могла быть раскрыта только по окончании урока, и, какие бури бушевали тогда в детских душах, — можно было только догадываться…

Такой же номер неоднократно проделывался и с инструкциями. Я отлично помню прекрасно выполненую копию инструкции с пластикартовского «Трайдента», выполненую методом копирования на оконном стекле черной пастой… Ксероксов ведь тогда еще не было. Продемонстрированная кому-либо с некоторого расстояния, или же из окна автобуса (во время так называемых «модельных рейдов» по магазинам), она была способна возиметь соответствующее воздействие. Как именно  она была использована — память жестоко умалчивает…

А ситуация в городе ( в «модельном» понимании ) выглядела следующим образом — прилавки некоторых, даже продуктовых (!) магазинов устойчиво заняли бакинские «Вампиры» и «Аэрокобры», с которыми мог соперничать разве что знаменитый Ту-104 из Баку в непонятном масштабе. Мерзость упаковочного целофана, в который они заключались на предприятии, и сейчас будоражит нервную систему — но вполне доказуема, — достаточно слазить на антресоль. Модели располагались между заботливо выложенными пирамидками сигаретных пачек давно позабытых марок, штабелями консервов и зачастую соседствовали с мясными отделами… В игрушечных магазинах тоже встречались, но реже. Одним словом, странное такое изобилие, — а больше в округе не встречалось тогда решительно ничего… Мелькнул, правда, звездой на небосклоне, пластикартовский  Ту-134, но я купил его последний  —  в изодранной коробке и без остекления…. И, вот, в это то скорбное время к нам в город приезжает чешский Лунапарк. Вернее, — он каждый год приезжал, но в этот…

 

   Эпизод 6. «Лунапарк»

     …В этот раз чехи привезли с собою модели «Ковозаводи Простейов». Это вам не цацки-пецки — увидеть первый раз в жизни спарку МиГ-15 КП-шного качества… А тут еще одному парню L-39 купили, и он принес его в школу… Мысль сработала четко и ясно, и — вполне по мариупольски, — пол-ящика бакинских «Вампиров» были скуплены немедленно и доставлены в Лунапарк. Далее — расфасованы по пазухам, и — охота началась…

— Тетенька, дайте посмотреть, — как можно жалобнее увещевали чехоязычную продавщицу. Она давала свободно, и содержимое коробок бойко перекочевывало за пазуху. Вместо литников с МиГ-15 туда укладывались «Вампиры», и шайка перемещалась к другому передвижному киоску, которых было несколько. Так  в относительно короткое время были раздобыты несколько Мигарей, По-2, Летов на поплавках и еще что-то. Я участвовал не во всех рейдах, поэтому стал обладателем только МиГ-15 и половины модели (фюзеляж) Альбатроса, части которого потом доделывал сперва из бумаги, а позже — из покрытого эпоксидкой плотного пенопласта — прекрасная технология. Не судите нас строго – денег эти модели стоили нереально огромных (10-15 советских рублей), и, в конце концов, мы наверняка осчастливили каких-нибудь чехов — фроговский Вампир, приехав в Чехословакию вот такой контрабандой, стоил существенно дороже…

Модели начинали потихонечку красить… Сперва это была, естественно, ГДР-овская серебрянка (велись эксперименты со всевозможными наполнителями), присутствовала гуашь, разведеная с ПВА, «могильная» серебрянка тоже имела  место быть. Удалось наменять себе немножко НОВО — уже собраные кем-то «Проктор» и «Корсар», кое-что из Пластикарта. Естественно, что очень быстро доросли и до вполне себе соответствующих реальности масляных и нитрокрасок. И, вот  — очередное крупное событие в городе, очень сильно всколыхнувшее «модельную» общественность…

 

Эпизод 7. «Боинги». Потеряно мужество — потеряно все!

Тем временем я преспокойно плескался в бассейне. Была такая услуга — покупаешь абонемент на месяц, и ходишь себе в отведенное время поплавать в течение часа. Ну, и, осваивая маску и ласты, плыл я себе у самого дна, плавно поднимаясь из глубины ямы под прыжковой вышкой на мелкоту, параллельно подьему. А на дне отскочила кафельная плитка, и я коленом со всего размаху в это дело вписываюсь. Дальше сцена была подобна сцене из нашумевшего фильма «Легенда о динозавре» (это было первое, что мне пришло тогда в голову). Красные клубы крови, из которых сквозь маску можно видеть мелькающие конечности и ласты. Когда я всплыл на поверхность, какой-то тренер призывал публику в мегафон окончить занятия (вышло время), и , вот, догоняет меня из глубины этот шар кровей и человек, глядя на все это, произносит в мегафон: «Ой, бля!» — на весь бассейн! Ну, короче, «скорая», все дела, разверстую шкуру закрепили скобами и отвезли домой… Раздается телефонный звонок…
 

— А! О! Ы! В «Юном технике…завтра….Люди видели, как выгружали… «Боинги!», NOVO!

 

Магазин открывался в 8 утра, я прибыл к 7-ми, с несгибаемой ногой. Человек десять мужичков уже толклись у дверей, и я с содроганием понял, что битва будет серьезная. По разговорам стало точно понятно, что Боинги, но верилось в это как-то с трудом, ибо дело было в глубоком Союзе, и слово Боинг можно было прочесть только в журнале «Крокодил» на карикатуре у Кукрыниксов. Еще услышать на политинформации….

К 8-ми часам толпа уже возбужденно ревела и дергала двери. С той стороны стекла испуганные продавщицы занимали свои места, их подбадривала какая-то тетка, отдавая последние указания и жестикулируя. Из подсобок выносились большие картонные коробки (ящики) и устанавливались в отделе. Они понимали, что двери прийдется скоро открыть, и нервничали, переругиваясь. А на улице уже толкалось человек 50, не меньше…

Нахрен все эти скобы и швы! Динамический удар в спину был такой силы, что расстояние от дверей до прилавка я пролетел по воздуху! Действительно, Боинг 707, в нововских коробках с декалями! Хватаю два, и краем глаза замечаю маленький-маленький самолетик в углу прилавка. Ну, точно, модель, только, естественно, его никто не замечает! А зря! Это был гидроплан S.6B, тоже удивительная вещь по тем временам. Покупаю и его. Как я выбрался из этой толчеи, пытаюсь вот вспомнить, и не могу. Фактом остался на память грубоватый шрам — ибо все скобы вырвало вон, и, с окровавленной штаниной добрался домой. Зато как приятно было потом обзванивать сотоварищей и ехидствовать:

— Слышь, а в Технике — «Боинг» давали…

В этот день Боинг купили, естественно, все. А, вот S6В, кажись, я один. Через неделю, правда, его тоже купили все, правда, в другом магазине…

…Из авиамодельного кружка, я, как ни странно, был изгнан за … авиамодели. За стендовые. Дело в том, что наш тренер, очень известный в своих кругах человек, — страсть, как не любил «стенд». То есть, абсолютно. Ну, а наша веселая компания, плавно перекочевывая из школьного класса в «моделку», естественно, постоянно вела соответствующие разговоры и норовила воспользоваться ее невероятными ресурсами — там я впервые увидел «вживую» аэрограф «белорус» (производимый в Беларуси простенький аэрограф «Этон» одинарного действия — прим. редакции) и много других диковинных предметов. Надобно отметить, что какие-то летающие модели я до этого строил и дома, вот, к примеру, фото первого планера, запускаемого с помощью леера — из разбитого носа торчит распространенный в то время элемент питания — помимо роли «груза» батарейка питала небольшую лампочку…

Строили во дворе и первые кордовые. Но постоянные неудачи с моторами и ощущавшийся недостаток знаний вынудил записаться в авиамодельный кружок. Поначалу все было замечательно, и я быстро усвоил массу полезных навыков — с тем же «зубографом» (самодельный аналог аэрографа, дуть в который вместо комплрессора приходилось собственным ртом — прим. редакции ) познакомился именно там. Надо ли говорить, насколько это подняло уровень домашних стендовых моделей? В кружке, наконец-то удалось нормально «полетать» на нормальных моделях, даже занять какое-то место на городских соревнованиях. Была приобретена масса полезнейших навыков, но по итогу — не сложилось… В магазине по соседству «выбросили» в продажу Венженсы, НОВО (дело было еще задолго до больших распродаж), — о чем сообщил пришедший на занятия одноклассник. Нужно было отпроситься, но… получилось, что навсегда. Венженс, — вы только представьте, какая редкость! В коробке и с декалью! Четвертая нововская модель, увиденная воочию. Пришлось делать выбор. А летающими моделями — как прикладными к стендовым, я периодически занимаюсь и по сей день…

 

Часть 2. «Сегодня носит Адидас, а завтра…»

Многие помнят эту забавную формулировку… Вероятно, ее автор подразумевал, что используя предметы  иностранного производства, человек легко может впасть в некоторое нехорошее состояние, при котором становится возможной такая трансакция, как «продажа Родины». Но, кстати, само слово «продажа» подразумевает какой-то обмен чего-то на деньги, а то, что немного позже произошло, скорее можно обозначить как «отдажа», то есть совершенно бесплатную оттдачу — и, даже (!) не бесплатную, а за свои кровные — весь процесс, насколько я понимаю, был оплачен из нашего же кармана. Очень изящно, но по своей сути ничем не отличается от так с детства знакомого — «слышь, братишка, дай двадцать копеек» — так гундосили в нос закостенелые гопники в джинсах «левис» и бурсацком синем пиджаке (мариупольская форма одежды гопников)…

NOVO — это, конечно, флагман модельной жизни погибшего СССР, вместе с Пластикартом составлявший её базовый костяк. Однако, случались вещи, которые — подобно метеоритам, проникали к нам из очень глубокого космоса, и они тоже, естественно, оставили свой неповторимый след на нежном утреннем небосклоне интенсивно развивающегося моделизма.

Пребывая в невероятно глубоких формах неведения, я тихо дрейфовал в своих мыслях, вдыхая весенний воздух, пока  ко мне не подошел товарищ с полиэтиленовым пакетом, — одноклассник, который ездил на каникулах в Москву, и — начал тихую демонстрацию предметов из пакета…

Для затравки он извлек оттуда нововский Мустанг в коробке и с декалями… Не давая выйти из шока, медленно вытащил такой же нововский Харрикейн, КП-шный Зибель, а потом — пачку декалей и еще что-то, — не упомню… Им был обнаружен Московский клуб… Реальность вздыбилась, зашумела, и отныне потекла в определенном направлении. Мне в этот день был подарен набор самоклеек на Си Фьюри (с очень хорошей полиграфией, кстати), а остальное предстояло узнать самостоятельно… Поползли слухи о каких-то адресах для модельного обмена (дело было еще за 5-6 лет до известной инициативы журнала «Крылья Родины» с публикацией соответствующих адресов), но проверить их не было никакой возможности  — такие вещи было принято хранить в глубокой тайне…

Наверняка знаю, что многие из вас от отчаяния пытались писать письма на Пластикарт, используя адрес на маленьком листочке-вкладыше. Забегая назад,  должен сообщить, что не избежала этой участи и наша скромная компания  — слезливые письма простых советских школьников (исполненные непревзойденного лукавства) являли собой шедевры эпистолярного жанра и были призваны разжалобить и вынудить простаков из Цшопау выслать бандеролькой какую-нибудь «захудалую Каравеллку». Естественно, что ровно никакого отклика в огрубевшей немецкой душе они не получили, и мне не известен ни один случай, чтобы подобный номер где-либо сработал… За исключением, пожалуй, нашего родного Посылторга, который мгновенно отозвался на инициативу и выслал часть имеющегося ассортимента белого пластика — Ил-2, 18, 62, и еще что-то, — что было запрошено на почте. А на Пластикарт тогда писали многие — вспоминаю разговоры в пионерлагерях…

Проходило время, и коллекция товарища пополнялась такими вещами, что впору было предпринимать какие-то действия… Одним весенним вечером собранию народа была продемонстрирована аирфиксовская «Штука», потом, неспешно, хасевский FW-190D-9 (производства японской фирмы Hasegawa прим. редакции), и на закуску, был вынесен в скрипучий деревянный подъезд несобранный  НЕ-111 Матчбокс… Фото этого Хейнкеля я прилагаю — оно пролежало в моем армейском блокноте целую службу… Я любил, порой, в ночном наряде, извлечь его и немного  полюбоваться. Сама фотография очень концептуальна — автор собрал воедино весь круг наших интересов воедино…

Словом, разведка донесла, что человеку (и всей псевдовражеской группировке) стал известен адрес и Донецкого клуба… Никаких особых ссор и разночтений на тот момент у нас не было (такое редко, но происходило, с интервалом в полгода), и описаные выше методы (электрозажигалка) по весьма детально проработанному этикету применены быть не могли. А тайна клуба оставалась тайной — так было положено в те неспокойные дни… Нужно было что-то предпринимать….

Крайним методом оставалась слежка… Но выследить негодяя, когда электричка на Донецк уходит в 5.30 утра и все ведущие к остановке электрички трамваи идут в ту сторону (от заводов) пустыми, оказалось очень непростым делом. (Забегая вперед, замечу, что точно так же, следуя уже по моим следам, адрес клуба прознали впоследствии еще несколько человек). Родителям на уши была развешана обстоятельная лапша, и даже были выпрошены кое-какие деньги… В сумме с накоплениями  у меня получилось что-то около 8-ми рублей, и мы с товарищем отправились «по следам». Несколько раз, конечно, теряли его из виду, но, в целом, операцию завершили блестяще.

Я прикупил себе пару «лепестков» и немного декалей и был доволен, как слон. Все, все что было необходимо, лежало перед глазами! Очень часто, говоря о «барыжничестве», многие люди поминают продавцов не самыми лестными выражениями, но я очень и очень доволен тем, что эти люди существовали и была реализуемая на практике возможность делать соответствующие приобретения. Был накоплен достаточно серьезный потенциал для того времени — с десяток моделей старого Revell с Авро Ланкастером во главе, пара Хасегав и штук пять Матчбокса, первые ксереные на каких-то странных машинах чертежи и каталоги, неплохой ассортимент нововских коробок, лепестков и декалей…

 

Эпизод 8. «Чистый криминал — 1»

Поздним зимним вечером  (где-то 10 -10.30) сижу себе дома и крашу Уитли из зубографа… Краска — смесь масляной художественной и нитролака НЦ-218, — неслыханный первый эксперимент. Сильно нервничаю, не могу пока разобраться с консистенцией ингридиентов. Зубограф уже начал плеваться слюной, а я еще не закончил. Это означает долгую сушку его на батарее и затягивание процесса на неопределенный срок. Тихий — тихий такой стук в дверь…

  Открываю — стоит мент в форме и с ним солдат внутренних войск в шинели. — Выйди, — говорят, тихонечко в подъезд, чтобы родители не слышали, — поговорить надо. Ну, надел  тапки и накинул на майку куртку, вышел. — Пойдем, говорят, вниз спустимся.  Что за дела? Тихо, чтобы не беспокоить родителей, выхожу. Солдатик сразу раз — сзади, — блокирует отступление. — Иди, говорит, типа, вниз. Выхожу из подъезда, садят в «Жигуль». Там уже сидит мой товарищ по моделизму, но нам общаться не дают, везут в участок. Разводят по разным комнатам…

Гадаю про себя — что же могло послужить поводом? Что происходит? И тут осеняет мысль! — Конечно! Дело в том, что пару часов назад мы, по своему обыкновению, обследовали (прикладываясь к витрине) один игрушечный магазинчик. Обследовали не напрасно, — в глубине, в сумраке дежурного освещения виднелась стопка нововских коробочек. Возможно, побеспокоили сигнализацию, которая тонкой полоской фольги, окантовывала стекло по периметру…

Тогда нас уже начали баловать НОВО — был куплен Лайтнинг с Канберрой, часто мелькал Спитфайр 14. И, вот… Словом, узрев маленькие синие коробчонки, счастливые, ударили по рукам и разошлись, гадая — что же там оно такое, и намереваясь встретиться с утра у входа. Но… Рядом с магазином, как выяснилось, был припаркован «Жигуль» участкового. Примерно в это же время, как мы, карабкаясь по узкому парапетику, лазали по витрине, какие-то гопники взломали машину, что-то ценное оттуда вытащили и благополучно скрылись. Почему менты схватили именно нас, осталось загадкой, наверное, «вентилировали» всех подростков, живущих в округе…

Спасло то, что был случайный свидетель, и при демонстрации ему нас он дал показания — что, мол, типа, не они. Все начинало заканчиваться хорошо, но, нервничая, я извлек из кармана «зубограф», который, оказывается, туда засунул. Странное устройство испугало ментов (у гопников в ходу были такие диковинные виды оружия, что это было совсем не удивительно) и еще битый час пришлось объясняться, — что же это такое… Словом, домой я прибыл нескоро, и был вынужден долго и витиевато объясняться. «Уитли» так и не был, конечно, покрашен в тот день… А моделью, которую благополучно прикупили с утра, был нововский «Си Хаук».

И был прекрасный Новый Год – кажется, наступил 1987-й. За две недели до праздника начались спорадические выбросы моделей НОВО в продажу – причем речь шла именно о настоящем НОВО – все в аутентичных коробках и с декалями. В празднично украшеных серебристым дождиком отделах игрушечных магазинов лежали штабеля синих коробок. Зачастую «давали» по 2-3 типа сразу, а, местами – по 4. Я чувствовал себя полным придурком, когда в первый раз приволок домой стопку коробок, которая закрывала мне спереди обзор… Но не потому, что я смешно выглядел со стороны, а потому, что никак не мог поверить в происходящее. Где-то подспудно гнездилось ощущение, что меня как-то странно разиграли… Или же, это некая форма сумасшествия с галлюцинациями. Или, снова о себе напомнил Дед Мороз. Особым образом проявили себя арифметические способности – ведь цены на эти модели на обнаруженом  Донецком клубе  (и по Союзу – в переписке) мне были очень хорошо известны (ВАС Лайтнинг, Харриер, Канберра, Спитфайр 14, Свордфиш(!), Си Хаук) и назревало нечто невообразимое…

Надобно еще раз подчеркнуть, что это были самые первые «выбросы». Но, что было показательно – народ у прилавков все так же отчаянно сражался, а модели не иссякали и не иссякали. Люди гребли ящиками, которые поверх голов передавали к выходу, а из подсобок грузчики выкатывали на тележках новые и новые. Это был полный апофеоз – другого слова подобрать не могу. Больше таких вещей я в своей жизни не видел.

Праздник, как говорится удался. А тут новость – предлагают срочную путевку на недельку – по Золотому Кольцу. А это значит, — с заездом в Москву… Вы можете представить выражение моего лица? Большая спортивная сумка была загружена «под завязку», причем, профессионально – отдельно сложенные коробки, отдельно – деки, отдельно – пластик. Хорошенько покатавшись на лыжах в Загорске, где была наша база, посетив местный  Музей игрушек и другие интересные места в нескольких городах, я оказался в Москве…

 

Эпизод 9 «Чистый криминал — 2»

Памятуя пройденный дома инструктаж «бывалых специалистов» и четко придерживаясь выбранной заранее стратегии, я извлек из сумки коробку с Харриером и начал медленное дефиле у входа в Центральный универмаг, где по слухам, кучковались моделисты. Они там, действительно, кучковались, но — я занимался этим ровно двадцать секунд — и железная хватка человека в милицейской форме за руку повыше локтя бросила меня в холодный пот. Он поволок меня куда-то на второй этаж, мы нырнули в неброскую дверь и какое-то время еще шли по коридору. Ну, думаю, все, пропал! Группе дали полчаса времени, и пока будет длиться канитель, они прыгнут в автобус и уедут на вокзал, а мне предстоит то, что предстоит… Но… Мент не стал изьясняться витиевато, когда мы заскочили в маленький кабинетик, а с ходу достал червонец и попросил продать ему Харриер. Он не сделал ни единого гнусного движения — попытки обшманать мою сумку, или там, предложить вывернуть карманы. Он вообще ни о чем не спросил, а просто глядел на коробку. Смешно, правда? Конечно, мы быстро договорились, и он даже дал мне двадцать минут времени на предпринимательскую деятельность. Из «ментовских коридоров» я вылетел на крыльях — никто мне не препятствовал. Я такие вещи называю «чудом».

      …Оставшегося времени мне хватило, чтобы полностью опустошить сумку, набить ее наменяным «шмером», КП и Матчбоксом, остальное — продать, да еще скупить кучу Хорнетов, которые «давали» в обычном игрушечном отделе. Это был единственный в моей жизни случай оголтелого «барыжнечества».
 

С 1987 года модели в розничной продаже в Мариуполе перестали быть редкостью — то здесь, то там периодически «выбрасывали» НОВО в больших количествах, причем поначалу все продавалось в полном комплекте — в коробках и с декалями. Поднатужился и Пластикарт — бывало, что в магазине продавалось по два-три типа самолетов одновременно. Но, как вы понимаете, ему надолго пришлось отойти на второй, — если не третий план, да и, вообще, никто уже не ожидал, что интерес к нему когда-либо возродится…

Школа потихоньку заканчивалась, и надо было что-то себе думать… В смысле, где учиться дальше. То есть, особо думать не приходилось, все было решено еще в классе 4-м, — однозначно, в летное, но… мешал прооперированый глаз и немного слабое зрение… Запросы разослал по всем училищам, но отовсюду, естественно, — отказ. Зачем-то, правда, все, как один, присылали программу поступления. Ну, видать, это была такая форма тонкого троллинга — иного объяснения я не нахожу. Не важно. Мне присоветовали съездить в славный город Васильков (это под Киевом), где располагалось авиационно-техническое училище. План был каков? — отдельные классы училища (а там каждый класс роты, а можно еще выразиться — взвод, или еще — учебная группа) изучала свой конкретный пепелац (например, Су-17, или, там Су-24), а еще там нормально учили Ил-76. И, поскольку в его экипаже присутствует целых два борттехника (один из них — по десантному оборудованию, сидит прямо в грузовой кабине), а в структуре ВВС вообще не было училищ по подготовке бортачей (в отличие от Аэрофлота), то желающих техников потом очень легко в полках рассаживали по самолетам. Как выяснилось позднее, учить Ил-76 было совсем не обязательно, переучивались с любого другого типа, на щелчке, но это немного другие истории… Важно то, что устремился я в этот Васильков, и, недолго думая, поступил. Как я прошел медкомиссию по зрению — не буду распространяться, — тут никакой протеже бы не выручил… Прошел, и все тут, а, также, соответственно, и другие ежегодные комиссии…

Зашел через КПП, иду с документами в палаточный лагерь абитуриентов, прохожу мимо ангара. Из глубины его торчит острый нос Су-27, как потом я узнал, секретного изделия Т-10. Учебники к этой Сушке выдавали строго под  роспись в специальной библиотеке, на одно занятие. Или для одного занятия на самоподготовке (аналог школьной домашки)… К самолету приставлена стремянка, в ангаре — никого. Летняя ужасная духота. И запах керосина и неведомых масел…. Ну, правильно вы подумали — дальше по стремяночке, и в кабину… Мне, блин, почти 17 (день рождения как раз по ходу поступления, иначе бы не взяли, школьник с моделями в голове), а руцы возложил на РУД и РУС (ручка управления двигателем и ручка управления самолетом, соответственно — прим. редакции). Ежели честно, чуть не расплакался от беспомощности — учило-то было не летное… А такой звездолет я только в «Крыльях Родины» на  картинках и наблюдал, да и то изредка — они больше любили пиарить МиГ-29…

Ну, как бы все обустроилось… Надо же и за модели приниматься потихоньку. В качестве школьного портфеля в училе было принято носить с собой планшет — это такое очень удобное изделие из кожи с многими отделениями и специальными гнездами под ручки, транспортиры и прочую канцелярию. Понятно, как с пользой для дела можно было использовать это хозяйство… Была одна проблема — планшеты часто обыскивались, и любой инородный предмет мог повлечь за собой существенное наказание. Так со мной один раз и случилось (благо надфили, клей и шкурку я в этот день прятал в другом месте). Неуставным при досмотре оказался рисунок карандашом — битый Хеллкет валяется на берегу какого-то атолла. (Я брал уроки рисования у чела, который работал до поступления на Союзмультфильме!). Офицер патруля вопрошает — что это? Я ему отвечаю — самолет. — Как, самолет? Я говорю — вот так, училище-то авиационное… Он моей логики не понял, и по итогу пришлось в воскресенье отрабатывать — традиционная разгрузка кирпича на строительстве частного дома  (Кто носит Адидас, тот…)

 …Ну, дебилы — они и в Африке дебилы. Зато потом меня уже никому не доводилось поймать, и я пилил ярко-красный ярославский Тандерболт, конвертируя его в «гаргротный», работая на последней парте даже во время некоторых занятий. Всего за это время я сделал три модели, которые привез красить домой. Тандерболт и МиГ-3 погибли и потерялись, а вот этот шмеровский «Харик» до сих пор жив, правда, я сделал из него разбитый:

Эпизод 10. «Хроники Глубокого Вакуума»

Идут очень суровые занятия, предмет называется Системы управления авиационным двигателем (СУАД). Это собственно, не про моторы, а про целые гидравлические мозги управления этими моторами. Очень строгий преподаватель — на уроке нельзя было шелохнуться. Ну, а я сидел сзади и юзал свой блокнотик, в котором содержался полный список моих моделей, какие-то перерисовки схем камуфляжей, таблицы немецких буквенных кодов и т.д.  Он заметил… — Курсант, встать! Ко мне! Это не предвещало ничего хорошего, а только плохое. Очень плохое. Могли наказать и сержанта, а потом, сами понимаете, — наряды, наряды… — Дайте это мне!

Думаю — ну, все, писец, как раз «мессер» разглядывал. Офицер резко хватает блокнот из моих рук и долго разглядывает содержимое. Потом, уже существенно мягче: Ответьте мне на такой вопрос, — и задает простейший вопросик. Ну, отвечаю. — Садитесь, пять! После урока — ко мне! Так я познакомился с майором Мораренко, который замышлял неслыханное — начать гаражное производство вакуумных моделей…

Быстренько перетрещали в коридоре учебного корпуса.-  Вакуформы (модель, изготовленная методом вакуумного формования — прим. редакции) собирал? — Собирал. Стоял у меня дома Мессершмитт 109-й, одна из самых известных первых вакушек – польская модель «испанской» Е-шки. — А сможешь собрать МиГ-25? Молчаливое — что?!!!!!!!!

— Миг-25. И показывает самую что ни на есть вакуху… Моделисты тех времен оценят степень оцепенения… По итогу я был освобожден от всяких работ и некоторое время у него в гараже собирал из вакуума модели МиГ-25-х… Одну модель в день. Другой чел изготавливал футляры для кортиков, — давил из оргстекла крышки,  и из толстого полистирола собирал основания, обтягивая их потом бархатом. Миг-25-е делали в ливийском исполнении — зеленые круги на крыльях и килях, — сколько Мигов, столько и футляров. Понятно, на подарки, — рядом, кажись, распродавали полк….(«Кто носит фирму Адидас, тот…»  Как показала практика, акт, собственно, продажи, осуществили отнюдь не те джентльмены, которые собирая бутылки и металлолом накопили себе на хасевский «мессер» или же «фокке-вульф», а другие, более уважаемые в обществе джентльмены… )

А потом стали делать и Су-15, — эти шли для внутреннего использования, со звездами и без кортиков. Замечу, что формы для моделей были самостоятельного изготовления. У майора были золотые руки. Он мне как-то показывал свою модель МиГ-27, выполненую целиком из дерева, так на ней двигались все рулевые поверхности,  — лично юзал. Острые, как бритвы, кромки. Модель была покрыта грунтом и хранилась в коробке. Больше модели Мораренко не собирал…

Со временем майор выбил нам нычку в подвале учебного корпуса, и мы оборудовали лютую моделку — со столами, освещением и компрессором. Началась, как вы можете предположить, достаточно сладкая жизнь. Со временем заказы почти иссякли, и возникла масса времени для своих нужд… Брак от производства (а они (не знаю — кто, ибо никогда не встречался с членами ихнего кооператива) уже осваивали копирование фирменых моделей) я носил в моделку мешками и по почте отправлял в Мариуполь самые качественные заготовки, — своим сотоварищам, так что в 1991 г. они (и я, разумеется) имели вот что из вакуума: МиГ-25 и МиГ 31, Як-38, Су-24 и Су-27 , Су-15 — все эти формы были самодельные! Благо, прототипы в  достаточном количестве стояли тут же, на стоянках, в летном состоянии ( ну, какие-то не совсем в летном, но двигатели газовали на всех).

А потом они стали «шлепать» копии с фирменных пластиковых моделей, и я сбился со счета прототипов. Позже мы рассорились с майором, и я больше его никогда не видел.

Начальник училища, генерал Коснырев, собирал модели. Вернее, как собирал…. — буквально! Скрытая где-то в недрах корпусов и ангаров моделка постоянно производила один и тот же продукт, — «Лавочкин«, на котором генерал летал во время войны. Самых разных масштабов — от мелких до гигантских. Один и тот же бортовой номер. Модели, как мне поведали по секрету, были ему необходимы для подарков на различных мероприятиях. Еще эта моделка производила модели для музея и украшения училища — в учебном корпусе был шикарный холл, в котором под стеклом были укреплены на разных уровнях модели всех изучаемых типов со времен образования училища — с войны. Я не знаток крупных масштабов, но что-то типа 1 к 32. Ну, и, естественно, они делали разные учебные пособия, такие, как, на этом фото:

Парни эти были так зашифрованы, что я их так и не нашел! Интересовался тут и там, но все — безрезультатно. Это был невероятно лютый олдскул, все исключительно из дерева. Модели красились очень толстыми слоями краски и полировались до зеркального блеска, напоминая этим сувениры, хотя и изобиловали всеми необходимыми мелкими деталями. Реально, секта! Учитывая, что в городе располагался завод холодильников, и листы полистирола применялись на каждом шагу. Например, многие преподавательские столы были самодельными из этого полистирола, а выглядели так, как промышленные деревянные, из полированных панелей. Рисунок древесины воспроизводился таким вот лаком: четыреххлор плюс кусочки пенопласта плюс обычная кровельная смола. Бритвенным помазком этот состав наносился на поверхность и выглядел совершенно правдоподобно…

Ничего предосудительного в такой зашифрованности не было. На территории было много старых заброшенных построек, и люди делали там себе нычки, — чтобы можно было зависнуть ненадолго в своем собственном мирке. Периодически производились шмоны специальной командой, — вы не за что не поверите, но я видел своими глазами, как из старой трансформаторной будки офицер ногами выбуцкивал… ударную установку. Одна из известных мне нычек находилась на большой высоте — неработающая киновышка летнего кинотеатра. Кое-что находилось в развалинах старой столовой…

Почему шифровались моделисты — я так и не понял, ведь они творили продукт для официального использования. Я чувствую, что аудитория начинает сваливаться в ступор… Что за бред, почему бы не обеспечить людям немного условий для каких — либо продуктивных занятий? Это, джентльмены, к действующим конспирологам — зато каждую субботу-воскресенье в самой большой аудитории, оборудованной мониторами из советских телевизоров работал видеосалон. «Зловещие мертвецы», «Робокоп» и много десятков фильмов того периода я заценил именно там. Вход — рубль, курсантов — три батальона. Простая арифметика. А наглядная агитация отовсюду кричала, что «Дедушка Ленин — всем детям пример. Самый почетный он пионер».

Заходит в казарму чел с двумя полосками на рукаве (второкурсник), и спрашивает у ребят: «моделисты есть?»

— Ну, есть, а — что?

— Ме-109E от Ме-109G отличишь?

— Ну, да, там — то-то, а там — то-то…

Протягивает руку. Знакомимся. Чел из Самары. Сергиенко. Приходим к нему в роту. Достает из нычки модель — гляди, мол… Fiat GR-42, самодел. Фюзеляж — из мотора от Ланкастера, полотняные крылья и все остальное — полистирол. Я реально упал на задницу. Мало того, что нашел «по духоте» друга-второкурсника (а это было очень важно, дедовщины у нас не было, но понятие старшинства было возведено в абсолют), так еще и научиться кое-чему можно было… Вместе ездили в самоволки на киевский клуб, тягали чертежи из библиотеки и даже по-приколу написали забавную книгу, которая не сохранилась. Андеграунд был еще тот, посреди лицемерно-лютого плакатного космозоо. Если на первых порах, находясь в дежурстве по аэродрому,часами расхаживая вокруг заснеженных самолетов я порою витал в какой-то библиотечно-чкаловской реальности, — казалось, что вот так же, на снегу, мог стоять себе  АНТ-25, а вот так могло пахнуть в фюзеляже Н-209, то, поверьте, очень скоро мне уже мерещился пятнистый Мессершмитт в углу аэродрома и деловитая суета при нем. Наступала эпоха Мессершмиттов и в жизни, и, соответственно, — в моделизме, и никто еще не умел тогда отличать настоящее от ненастоящего…

 

Эпизод 11. «Космодром Васильков-Пенемюнде 2»

«Васильков-Пенемюнде 1» (под городком Пенемюнде на северо-востоке Германии располагался ракетный центр Третьего рейха, —  прим. редакции) находился в глубоком котловане училищного тира — очень зловещее фактурное местечко, где была установлена масса отбойников из покрошеного в капусту железа… Рельсы, пробитые навылет, держали на себе изрешеченные листы металла, и все это очень жутко смотрелось на фоне ярко-зеленой весенней травки. Котлован был длинный и глубокий, и, когда не было стрельб, там удобно было косить пары. Стремно, правда было, да ничего… Простейшая штырьевая пусковая установка, скрученная из проклеенного ватмана ракета с четырьмя стабилизаторами и самодельным двигателем, туго набитом серой от спичек, показала неплохие результаты. Вторая взорвалась на старте, но — прикольно, — все остались довольны. Третья  тоже полетела. Народ жаждал зрелищ…

Приносит человек на самоподготовку гильзу от пушки ГШ-23 (она стояла у нас в кормовой башне).

— Ну, что, полетаем?

Весь класс битых два часа чистил серу от спичек, которые пришлось немедленно  скупить (все) в нашем чипке. Сера плотнячком утрамбовывалась в гильзу, а конец ее сперва крестообразно зажали плоскогубцами (оставив отверстие 4-5 мм при помощи толстого гвоздя), а затем загнули по- или против часовой стрелки. Расчет был какой — сопло при истечении газов раскрутится и гильзу не разорвет. Он, в принципе, потом частично оправдался… Был изготовлен прочный корпус, и всю систему оснастили парашютом — головной обтекатель лишь слегка крепился на корпусе и прижимался к нему давлением воздуха.

Впоследствии, в хаотическом падении ракеты, он должен был отделиться и вытянуть маленький нежный парашютик, который тащил за собой основной. Так оно все потом и произошло. Нашлись и художники — поскольку стартовая площадка называлась так, как она называлась, ракету покрасили в черный цвет, лишь под головным обтекателем нарисовали широкую красную полосу, на ней по два белых круга — с противоположных сторон, а в них — соответственно, по свастике. Все очень скромно и неброско, особенно в той обстановке. Такой себе незамысловатый троллинг реальности. И, вот, пора на старт… А в тире как раз начинаются стрельбы. Но, кто же станет терпеть? Срочно подыскиваем другое место и выбор падает на дальнюю баскетбольную площадку, которую все бойко окрестили «Васильков-Пенемюнде 2». Ракета установлена на старт и Клаус поджигает фитиль.

…Отбежать он, к счастью, успел… Грохот орудийного залпа был такой, что площадка подпрыгнула вместе с нами и пылью. Заложило уши. А на нашу беду рядом (ну, не так уж и рядом) пролегал маршрут смены внутреннего караула… Сквозь свист в ушах доносится: «Руки вверх!» — представляете ощущения? Ну, пока подымали руки, переглядываясь друг с другом, то да се, — с неба падает двигатель… Он пронзил насквозь корпус ракеты, вернее, вскрыл ее, как консервным ножом, и улетел очень строго вверх, упав в метре от точки старта.

С громким звоном…. Офицер поднимает голову вверх, а оттуда на парашюте медленно спускается изуродованная ракета со свастиками…

Педсовет, вкрадчивые беседы с замполитом. Ракетомоделист, и все тут, — стою на своем. А свастики — потому что в фильме показывали. Поверили, дали доучиться…

Я дождался выпуска, и, получив диплом, сразу уволился из армии. Тоже самое, независимо от меня, проделали и некоторые из школьных сотоварищей — кто пребывал в училищах, и мы потом долго дивились одинаково сделанным выводам…

А ракеты… Они еще стартовали периодически, время от времени…

После приезда из Красной Армии, годик пошарившись по родному городу, поработав на заводе и получив, таки, наконец, зарплату — палку невероятно дорогой копченой колбасы (то ли оленина с медвежатиной, то-ли плезиозавр какой) и огромный куб сливочного масла в оберточном картоне (начальство завода решило все-таки как-то рассчитаться с рабочими (после бунта на проходных) и по-своему осмыслило выдачу зарплаты), я решил таки перебраться временно в Киев — поучиться в институте КИИГА (так он тогда назывался). Там уже удобно расположились двое школьных товарищей, и они настойчиво зазывали в гости… Временная потеря ориентации в окружающем пространстве успела привести вот к такому печальному инциденту, который считаю обязательным к описанию – во избежание повторения потомками. А случилось вот что :
 

Эпизод 12. «Преступление и наказание»

Внимательно оглядев свои школьные залежи пластика, я, как исполненный ложного достоинства «понимающий в моделизме человек», пришел к выводу, что горы Пластикарта, добытые в свое время непосильным трудом, уже совершенно мне не потребны и решил избавиться от них перед отъездом в Киев. В крайний год перед училищем советская торговля превзошла саму себя, и, как-то странно изогнувшись на прощание, выбросила в продажу довольно большой ассортимент. К примеру, в походе за молоком я обнаружил неспешную продажу Ту-20, Ил-62, а Турболетами кидались дети в песочницах. Из очередной командировки в Москву отец привез четыре штуки Ту-154 (уже в новых черных коробках), несколько Як-40, Ту-134. Он знал, что я совершаю постоянные обмены и всячески способствовал делу. К тому же на книжных полках покоилось очень много «пылесборников», которые уже начинали рассыхаться. А на клубах — фирма, первые кооперативные модели, благодать… Казалось, эпоха Пластикарта закончена навсегда. И, с особой жестокостью, так свойственной молодым и опрометчивым людям, все это хозяйство было утрамбовано в кульки и вынесено на мусорник. Деловито оставил только мелочевку — колесики, стойки, какие-то детальки…

У мусорных баков я повстречал свою пожилую школьную учительницу по языку и литературе — она извлекала оттуда бутылки. Я не успел вовремя отвернуть, и пришлось делать вид, что я ее не узнал — так нелепо и омерзенно выглядела ситуация. Мы не виделись несколько лет, и за это время успели произойти соответствующие изменения. Особая ирония заключалась в чем? — когда мы встречались в школьном классе, она меня знала, как великого любителя авиации, — некоторые даже справедливо называли «фанатиком», а я знал ее, как достаточно тонкую и образованную учительницу, у которой даже посещал интересный факультативный кружок. Она тоже сделала вид, что мы незнакомы, и молча наблюдала, как я трамбую в мусорный контейнер непослушные фюзеляжи и крылья, ломая их с характерным пластикартовским звоном…
 

А Мессеры уже достаточно громко звенели моторами и первые их тени уже проносились над изумленными головами… Шли стадами, неспеша, Хейнкели, но на большой высоте, — белые кости в кожаных перчатках медленно обрастали мясом и крепко держали штурвалы…Свистели и скрывались за холмами НЛО, почему-то обдавая запахом сгоревшего керосина…

И наша «моделка» в КИИГА (обиталище в общаге) работала, как часы. Три странных человека покидали свою  комнату в  только в трех случаях  —  сходить на занятия, сходить за водкой, съездить на клуб. Редкие случаи приготовления пищи на общей кухне были не в счет. (Впервые в жизни я узнал, что обозначает слово «голод»). Но это к теме не относится. Модели красились тогда — одна в неделю. Будущий бортинженер Ту-154 негр Катату и шайка пилотов – травяных нариков из соседних комнат дивились происходящему и перешептывались — из нашей комнаты никогда не доносился женский смех , а, преимущественно, очень громко играющая музыка в стиле панк или же пост-панк, изредка перемеживаясь Гребенщиковым… (Идиллия, правда, просуществовала не очень долго — прим. автора).

Это был, как бы это выразиться, — достаточно общий фон. Широкими мазками. А на этом фоне вырисовывалась авиамодельная картина. Модели брали на Киевском клубе вскладчину, — стипендия и все, что приходило из дома складывалось вместе, и кому-то одному покупали хорошую модель. На следующей неделе — другому, и так — по кругу. Тогда завоевание Киева начал Ревелл, и ихние модели стояли горами на каждой станции метро и, понятно, — на клубе, продавцы имели такие физиономии, что страшно было задать им простой вопрос. Отмечен случай, когда на вопрос «Сколько стоит?», человек получил простой и искренний ответ продавца: «Не потянешь!». Я  как-то улетел по делам в Мариуполь (летали бесплатно, проникая в аэропорт Жуляны в ГФ-овской форме через дыру в заборе, за бутылку водки договариваясь с экипажем), а мои одноклассники нашли простой и понятный способ добычи денег для покупки моделей — сдача крови, и радостно поделились со мной по приезду своей находчивостью. Почетным донором я не стал — после этого случая ситуация несколько улучшилась…

…Кот сожрал мою тогдашнюю гордость — крашеный «белорусом» нововский Спитфайр I в варианте Дугласа Бадера и немного искусал «Лавочкин» сотоварища… Мелочи…

Вот тогда-то я и познакомился с чертежами в моделизме — как мы теперь их понимаем… Начался чертежный бум, который приводил к такому «расчленительству» моделей, что компрессор покрылся пылью и его уже очень редко включали. Один человек изрезал матчбоксовский Не-115 на такие тонкие полоски, вгоняя в чертежи от Варпойнт, что он больше напоминал лапшу в коробке, чем модель. А когда, спустя время он узнал, что чертежи легко могут оказаться  неотмасштабированы, и его Хейнкель, в принципе, был не так уж и плох, его «радости» не было предела. Спустя 22 года, прошлым летом, я видел те же детали в той же коробке… На этом, в принципе, и закончился тот счастливый период моделирования, когда модели приносили только чистую радость. Начинался так называемый тяжелый труд.  «Фонарь сразу в мусорник, колеса — в унитаз, крылья — на хрен, — только законцовки можно оставить. Стабилизаторы, в принципе, ничего, поднарастить полтора милиметра, а фюзеляж резать пополам по диагонали и делать вставку» — причем речь тут идет о модели, которая признается хорошей и обещает не слишком много трудозатрат. Знакомая ситуация? Я заложил нововскую Аэрокобру розового цвета, бился с нею год, и, установив в несклееном фюзеляже крайнюю деталь — какой-то маленький шнек где-то глубоко под приборной доской, впервые в жизни «сдулся» и отложил модельку… Она и сейчас покоится где-то в коробках… Зато количество этих коробок начало потихоньку расти, — сначала к радости, потом к озабоченности, а потом — к тихому ужасу хозяина. Ну, это все, наверное, знают, проходили…

С учебой в полной мере не заладилось. Происходившая трансформация всего привела к тому, что в прославленном учебном заведении открылись отделения визажа и косметики, а факультет летной эксплуатации, на который я хотел поступить (учился пока еще на подготовительном отделении) закрылся. С большим трудом, насобирав где-то денег для прохождения практики, смог закончить институт мой одноклассник – бортинженер Ту-154, и, закончив, немедленно свалил в Австралию. Второй — также оставил учебу. Я не желаю комментировать произошедшее, ибо все и так для всех очевидно,  и при этом имеется довольно сильный сегмент убежденных в своей правоте сторонников наступившего мироустройства, поэтому я просто оставил все это как есть и вернулся в свой Мариуполь, о чем нисколечко не жалею. Модельная история уверенно продолжалась…

Мощный противовес, который был заботливо закреплен кем-то на другой стороне советской пропаганды, качнулся, и уверенно повлек за собой картину мира в противоположную сторону. Это потом, спустя долгое время, стали очевидны механизмы подобных качелей, а тогда, усиленно желая изблевать из остановившегося желудка (или — ума) плотно утрамбованные и непереваренные постулаты прошедшей реальности, народ в массовом порядке бросился в противоположную сторону. Где-то там, в этой радостной толпе, бежал и я, развивая соответствующую скорость. Белорусские (и не только) книжные издательства стремились перещеголять друг друга, раскрывая перед нами потрясающую историческую реальность, в которой Люфтваффе, под предлогом заслуженного «обеления» отводилась соответствующая роль.

Возможность приобретать обычные печатные книги за деньги, не рискуя при этом умереть с голода, еще сохранялась, и в этот период я успел собрать даже какую-то часть своей небольшой авиационной библиотеки. Теперь звучит странно, но я покупал книги из бумаги в книжном магазине за деньги и ставил их на полочку! Потрясающие подробности боевой жизни рыцарственных мужчин из Европы падали внутрь ума и начинали интенсивно перевариваться, потихонечку всасываясь в организм. Невероятные сочетания фюзеляжей и крыльев, переставленных местами меж собою, возбуждали мозг и взывали к вере в гений германских конструкторов. Появились исторические писатели — правдолюбцы, бежавшие за рубеж от преследований. Весело было со всем этим разбираться!

      Темой для дальнейшей «модельной» деятельности я выбрал экспериментальное Люфтваффе. И, поскольку эта тема в то время была не так уж избалована фирмами-производителями, то какую-то часть коллекции пришлось изготавливать полностью самостоятельно, используя навыки работы с древесиной. Вот этот Хейнкель-178 изготовлен из ручки от хоккейной клюшки в 2000 году и проходил уже полную реставрацию.

Далее был изготовлен Ва-349 «Наттер», по такой же технологии.

И модель деревянного макета — конкурента «Наттера» Не Р-1077.

Из куска прессованого картона и фрагментов шмеровского «Шторха» — дископлан As-6

«Паразитный истребитель» Arado — E381 — это уже просто Revell. Возиться с древесиной стало как-то напряжно…

Словом, моделирование развивалось в совершенно определенном направлении. Пока, с годами, не стало очевидным, что это все тоже грамотно продуманая история… В одной из тех самых книжек я с удивлением ознакомился с концом карьеры известного немецкого пилота Эрика Хартмана, который был дерзко и молниеносно уволен из Бундеслюфтваффе, — когда не пожелал вступить ни в одну из политических партий — на выбор (это стало обязательным для всех офицеров). Он просто желал оставаться военным летчиком. Он собрал манатки и пошел домой…

Запасы Адидаса для смертных подошли к концу… Заполнившее планету жесткое паливо — не есть Адидас. Ни по духу, ни по исполнению. И, как и миллионам соотечественников, мне приходится пользоваться услугами «благожелательно» расположенных повсюду секондов. Существуют, как вам известно, и модельные секонды. Туда и направилось мое внимание в  крайнее время…

 

Часть 3. «Перезагрузка»

Около тридцати моделей на стапеле… Боюсь, что даже больше, — ведь некоторые покоятся в коробках и упрятаны от глаз подальше… Там — полгода возни с двигателем, и он, как живой, лежит в коробочке, и не видел солнечного света пять лет — устал от него. Там — сорок выпиленых и застекленных иллюминаторов — я больше не подойду к этой модели под дулом пулемета… Там — настоящий там-там. А там….

Каждый раз, давая себе клятву сделать быструю «изкоробку», натыкаешься на острое желание позаниматься таки моделизмом, и все повторяется заново… Наблюдая за ходом процесса у ближайших сподвижников и почитывая интернет, я пришел к выводу, что это — некоторое всеобъемлющее явление, которое требовало своего осмысления и немедленного перелома ситуации. Что интересно — то здесь, то там, располагались индивидуумы, не подверженные такому замысловатому тлению, но добиться внятного ответа — как им это удается, не представлялось возможным. Я понял, что ответ этот сугубо индивидуален, и что из ситуации придется выбираться в одиночку…

Пришлось тщательно проанализировать прошлое… Да, гигабайты усвоенной — и, практически ненужной информации сильно утомили рассудок — наглядной иллюстрацией к этому являются колонны лазерных дисков, на которые с десяток лет загонялась любая доступная информация по моделям и самолетам… Это явление было обозначено, как последствие информационной голодухи и отвалилось само за ненадобностью, — никто информацию забирать не собирается. А если и заберет, то тот же пресловутый 109-й мессер я в состоянии изготовить из любого материала (включая камень) по памяти в любой модификации — но, правда, без этих вот историй — на каком самолете был, а на каком не был лючок доступа к такому-то выключателю внутри серии одного завода. Это уже мне как-то не интересно.

Многие из тех, для кого эти знания были принципиальны, уже лежат в земле, и снова подымать вопрос о «принципиальности» не представляется возможным. Декалитры водки, выпитой в бурных дебатах на данные темы, ушли без следа, не оставив, собственно, ничего (в лучшем случае). А тех самых забытых ощущений, с которых и начинался, собственно, моделизм, уж точно в таких мероприятиях не почерпнешь. И я понял следующее — никакое теоретизирование тут не поможет, и никакая философская база не способна выполнить мозгами то, что испокон веков было принято делать руками. Насколько это соответствовало действительности – я решил проверить, и робко погрузился в мир аукционов, в котором люди продавали старинные модели самолетов. Требовалось очень быстро  проверить «теорию», ибо кислород был уже на исходе. Был срочно куплен L-60 у какой-то старушки, и через неделю он прибыл домой. Я открыл коробку…

…Да, все начиналось примерно так, как я и предполагал…Пластик, который я не держал в руках тридцать лет, лежал в коробке, и с любопытством разглядывал меня. Ни укора, ни упрека — я от него не получил. Абсолютно свежая декаль лежала в инструкции и тоже помалкивала. И она, и я, — прекрасно знали, что мы с ней будем делать. Ни единого вопроса. По инерции, я правда, сразу вырезал кабину и установил туда кресла, и даже — исправил небольшой косячок — срастил половинки руля высоты, но после одумался, и футуристический задний пневматик оставил как есть, умудрившись получить от этого некоторое удовольствие. Вот он, перед вами:

Следующим я добыл себе пластикартовский Ми-1. Я даже немного растерялся на тему — как с ним себя вести, — модель была 1964 года выпуска, — еще KVZ, старше меня на 8 лет. Она была несобрана и пластик — ни по виду,ни по обработке, — никак не выдавал возраст. Вариант окраски, правда, я подобрал свой — этот борт экспонируется сейчас в музее в Жулянах (Киев), вертолет принадлежал киностудии Довженко и участвовал в съемках фильма «Полосатый рейс», для чего, правда, был специально перекрашен. А потом ему вернули эту окраску. Есть, правда, небольшое несоответствие размеров аэрофлотовской птички, но — это так по пластикартовски…

А после мне подарили пластикартовский Дракен. Этой модели у меня не было в детстве, и я в дрожащих руках принес домой все шесть сохранившихся от него деталей — половинки фюзеляжа и крылья… Вот тут и пригодился весь, так сказать, — накопленный опыт в моделизме — Дракен получился не совсем аутентичен исходнику, но зато стал немного похож сам на себя — кое-какие параметры, не требовавшие серьезного вмешательства, удалось легко вытянуть… В окраске первого прототипа занял место на полочке:

Как человек, который  «таки сделал то, что собирался», могу сообщить следующее — да, — моделизм по прежнему существует. Да, — нисколько не изменились мои отношения с Пластикартом — как верный друг, он мне подарил не один замечательный вечер. Да, — не было никаких попыток вывернуться наизнанку, укусить себя за локоть или подпрыгнуть выше собственной головы. Да, — не многих коллег это заинтересовало, — Пластикарт, он и в Африке Пластикарт. Но, это же — прекрасно! По крайней мере, в индивидуальном порядке, я начал потихоньку просачиваться наружу из-под глухой крышки, под  которую сам незаметно заполз и забыл путь обратно. Снова зажглись строевые огни…

Тоже самое коснулось и НОВО… Тут главное — понять принцип. Каждый, конечно, решает все для себя сам, но я понял следующее — эти модели существуют не для того, чтобы делать из них чемпионские экземпляры (хотя это вполне возможно — стоит только приложить руки). И, даже не для того, чтобы исполнить нечто безальтернативное (тот же Вими, к примеру…). НОВО нужно осознавать, как в детстве — нечто большое, доброе и загадочное, — только тогда оно может заиграть всеми своими скрытыми гранями. Оно, как старая бабушка, не может конкурировать в красоте и изяществе с молоденькой красоткой, но может сказать доброе слово и вытащить из шухлядки верное лекарство. А может и легко поставить на свое место человека, который смеет думать, что чего-то достиг в моделизме. За это свойство очень многие не любят бабушек. Но это, естественно, их выбор.

«Хотспур» был куплен совершенно случайно, когда мы с классом ехали в лес, и автобус остановился в каком-то селе (или даже, хуторе) для мелкого ремонта мотора. Поблизости находился захудалейший скобяной магазинчик, где продавались крупы, электрогитары и гвозди за одним прилавком. Там же лежала и стопочка «Хотспуров»…

Можете себе представить, какой кайф было палить ночью костер, и осознавать, ЧТО лежит теперь в рюкзаке и теперь поедет домой. Спустя тридцать (!) лет настало время изготовить эту модель… Я недавно задавался таким вот вопросом — а что за гитарка висела там на стене? Наверняка, какой-нибудь Фендер…

Еще одна «нововская» моделька — «Вессекс».

Он специально не расшивался. Сохранен аутентичный пупырчатый клеп. Многие элементы принципиально оставлены очень грубыми. А над некоторыми я с удовольствием потрудился. Идет активный поиск методологии работы над старинными моделями – с целью сохранения их исторической «справедливости». Хочется подчеркнуть, что это – именно НОВО, но и получить удовольствие от акта созидания – непременно. Такие вот странные компромиссы…

Эпилог

А нужен ли он? Удивляясь собственной прыти, я припомнил все эти события, и, как-то заструктурировав их, выложил на сайт. Возможно, кому-либо это покажется интересным, а возможно, и побудит на постройку какого-либо пепелаца. А, может, кто-то решится поделиться своими воспоминаниями… В любом случае, общение состоялось. И всем за это — огромное спасибо!
 

С уважением, Евгений Некрасов